Союз спасения Завтра

Но всё-таки.. Гнев был чувством, и весьма ярким чувством, и после апатии, в которой Джун пребывал, ощущать что-то казалось даже приятным.

Отец Хэ Ёна не был по-настоящему противен Джуну. Но он являл собой подтверждение провала Создателя. Этот господин мог бы стать образцом для подражания среди людей. Джун доверил таким, как он, заботу о людском мире. Однако господин Хэ вовсе не являлся благородным мужем (пусть и считал себя таковым), какими в идеале видели людей Создатель и Учитель. Они провалили попытку сделать людей добропорядочными, даже тех из них, у кого для доброты и порядочности были созданы все условия.

Ён же, напротив, больше походил на кунчжа. Теперешний Ён, а не изначальный Хэ Ён. Пришедший сюда из другого мира и который вовсе не был избалован любовью и благополучными условиями развития. Ён, который смешил Создателя, восхищал и в то же время раздражал. Почему он такой? Почему Ён до сих пор не сдался? Разве на его долю не выпало достаточно трудностей? Когда же он сломается?

Но если Ён являлся тем, о чём подозревал Создатель, то нормально ли хотеть испытать его? А как иначе проверить теорию, если не проверить Ёна на прочность?

Тёплые чувства Джуна к Ёну боролись с холодным любопытством Создателя.

— Нет, отец. При всём уважении – он пойдёт со мной.

Ён упорно отстаивал мальчишку Лаки, и это трогало Джуна.

Однако расслабляться было рано.

Мрачный Жнец. Он пришёл. Джун мог не переживать за себя, ведь его имя было забыто абсолютно всем существующим после его «удаления». Но что касается Ёна.. Он мог умереть и даже не подозревал об этом, судя по тому, с каким щенячьим восторгом осматривал шкафы с одеждой.

Испытание для Ёна номер три: если я дам тебе положение и богатство, что ты сделаешь?

— Посмотри, Лаки! – воскликнул Ён, преисполнившись. – Ты только глянь!

Неужели все его Проводники были помешаны на дорогих вещах? Хёнджу в своё время изматывала Создателя погонями за брендами и исключительными вещами. Иногда она даже откладывала его поручения ради сумочки или платья. Могла часами выбирать брошку или очки, потом подбирать эффектный образ, неизменно требуя комментариев от Создателя. Джуну приходилось подолгу говорить с ней в многолюдных торговых центрах или лицезреть её единоличные показы мод в бутиках. Яркий свет, однотипная навязчивая музыка на фоне, насыщенные запахи и постоянная болтовня людей рассеивали внимание Создателя, превращая его сопровождение Хёнджу в пытку. Если говорить современным языком, то Джуну, похоже, шопоголизм Хёнджу нанёс психическую травму. Во всяком случае, сейчас вместо Хёнджу был Ён, и они были не в бутике, а в личных покоях, но в глазах зарябило, стало трудно дышать, к горлу подступила тошнота и голова моментально разболелась. И Джун, закрыв глаза, отвернулся. Даже сел на пол, переживая, что ноги подведут его.

— Я сейчас заплачу! – искренне вырвалось у него. – Только не снова!

Джун приходил в себя, пока Ён продолжал изучать комнату. Потянуло могильным холодом, и это заставило Джуна взбодриться.

Мрачный Жнец уже был здесь.

Шустрый малый. Джун решил предупредить Ёна об опасности, но он никак не ожидал, что тот придумает такой деревенский, но вполне себе рабочий приём против Мрачных Жнецов. Надо было признать, что сверхъестественные существа, несмотря на большее могущество, были наивнее людей и могли повестись даже на простую хитрость.

План Ёна мог удаться, так что Джун не стал останавливать его. Тем более было что-то приятное в том, когда тебя пытаются спасти. Судя по всему, Ён даже намеревался сразиться с Мрачным Жнецом церемониальным мечом. Это было бы забавное представление, и Джун, побуянив для приличия, притворился спящим, чтобы не пропустить зрелище. Но, кажется, тело ребёнка было слабым, и Джун задремал.

— Хэ-э-э-э Ё-ё-ён, – стелился шёпот.

Холод пробрал до кости, и Джун, выдохнув пар, вскочил. Обняв меч, Ён повалился на бок. Какой это был зов? Первый или уже последний?! Джун неловко поскользнулся на одеяле и бросился к Ёну, проверяя пульс. Жив. Душа ещё была в теле.

Мрачный Жнец был не из простых демонов. Похоже, слишком серьёзно относился к обязанностям. Похвально, но не в данном случае.

Джун кинулся к столу с тигриными ножками, над которым догорала свеча, и разложил бумагу.

— Ты первый, для кого я пошёл на такое, – прошептал он.

Джун схватил канцелярский нож, полоснул им по руке. Капли тут же окрасили бумагу в алый. Чтобы ускорить процесс, Джун принялся возить ладонью по листу.

Документ, который бы имел силу в потустороннем мире, должен был быть красным, а чернила белыми. Таких в комнате у Ёна, конечно, не было, так что Джун, окрасив бумагу, принялся выскабливать тем же ножиком иероглифы.

Он как раз закончил, когда в проёме появился сутулый силуэт. Мрачный Жнец держал руку на мече. Первым делом он бросил взгляд на лежавшего на полу Ёна, и губы его шевельнулись.

— Охо! – привстал из-за стола Джун. – Смеешь проявлять неуважение к вышестоящим?

Мрачный Жнец медленно повернул голову в сторону ребёнка. Несколько секунд он всматривался в наливающиеся чернильной темнотой глаза. Свеча потухла, оставив после себя едкий дымок. Жнец вытащил меч из ножен, сделал несколько тяжёлых шагов к столу и рухнул на колено, вонзив меч прямо во вторую подушку, приготовленную Ёном. Джун властно взялся за рукоять меча и тут же, пусть и с усилием, махнул им, остановив у самого горла Жнеца.

Наступившую тишину нарушил голос Создателя, утративший всякую детскость.

— Отвечай, кто послал тебя.

— Первый судья и Владыка Преисподней Чинван узрел в книге душу, что находиться здесь не должна, – ответил утробный голос Жнеца.

Джун без лишних объяснений протянул только что написанный приказ.

— Отныне ни первый, ни десятый король не посмеет забрать душу этого человека.

Жнец, не поднимая головы, принял указ двумя руками и спрятал в складках халата.

— Господин, вас также приказано сопроводить.

Джун не сдержался и усмехнулся.

— Быстро же.

Должно быть, сильные мира сего заметили утечку сил и кинулись искать пропавшего Создателя. Даже как-то смешно, сколько шуму успели навести только прибывшие в этот мир Ён с Джуном.

— Передай своему хозяину, я сам явлюсь позже. Ступай.

Жнец сгорбленно поднялся, принял обратно меч, поклонился и тяжёлой поступью вышел.