Страница 12 из 13
Глава четвертая
Когда абу той ночью четырнадцать лет назад оставил его на чужом пороге, Лаллу было всего семь. Он не до конца понимал, что происходит, пока человек, с которым разговаривал абу, не завел его в большое здание, похожее на гараж, и не запер внутри. Металлический лязг дверей и клацанье защелки еще долго эхом отдавались у него в голове после того, как он остался в полной тишине. Лаллу прокрался в угол помещения и сгорбился в темноте.
Лунный свет продолжал преследовать его, не оставляя в покое даже здесь, проникал внутрь сквозь трещины и щели. Постепенно Лаллу начал различать предметы вокруг. Перед ним возвышался огромный металлический остов. Он громоздился над полом на грудах кирпичей: без передних колес, капот разбит всмятку, обнажая нутро, механические «кишки» вываливались наружу. Бампер полностью раздавлен, одна фара свисала, прикрепленная к кузову проволокой. Чудесным образом в целости оставалось только лобовое стекло, и от него, словно дразня, прямо в глаза отражался лунный свет. Вокруг грудились громоздкие остовы обветшавших и разбитых автомобилей, изношенные двигатели, помятые дверные рамы. Кладбище машин, слишком израненных и усталых, чтобы продолжать движение.
Они выглядели так, будто пережили какое-то жестокое столкновение. Может, их тоже избили до полусмерти? Вытащили посреди ночи? Истязали лунным светом? Лаллу свернулся калачиком на грязном бетонном полу, нащупал в кармане крикетный мяч и вцепился в него, пытаясь заглушить образы в голове. Но все равно видел их. Все равно чувствовал в воздухе запах страха. На этом кладбище автомобилей царила тишина, но он все равно слышал ужасные бухающие звуки ударов и крики родителей.
В какой-то момент он, должно быть, потерял сознание, потому что следующее, что вспоминалось, – как в лицо ударил солнечный свет, сопровождаемый лязгом открывающейся двери. Лаллу открыл опухшие глаза, ошеломленный и растерянный. Болела каждая клеточка измученного тела.
– Ризван-бхаи, что у тебя тут? – раздался громкий голос.
– Это новый ученик, – крикнул Ризван откуда-то снаружи.
– Эй, чота[25], тебя как зовут?
Лаллу попытался встать, но ноги свело судорогой. Он стиснул в кармане свой крикетный мячик и, прищурившись, с трудом открывая глаза и онемев от растерянности и бессонницы, всмотрелся в силуэт.
– У него нет имени? Ну, тогда так и будем называть его чота.
В дверях столпились четверо шумных подростков, должно быть механиков, они толкались, пихались и подшучивали друг над другом.
Лаллу молча наблюдал за ними из угла, пока не убедился, что ноги его держат, и только потом, хромая, поднялся с пола. За металлическими воротами мастерской виднелся земляной двор, выходящий на дорогу. Одиноко стояло раскидистое дерево, украшенное свисающими с ветвей шинами, а под ним – два металлических стула. Один пустовал, а на другом сидел Ризван, который одним глазом следил за мальчиками внутри, а другим – за внешним миром. Таких огромных мужчин Лаллу никогда не видел. Стула, на котором он расположился, его мощному телу явно не хватало. Увидев приближающегося Лаллу, он поднял глаза.
– Когда абу придет за мной? – едва слышно произнес Лаллу.
Ризван хотел рассмеяться, но, увидев лицо мальчишки, остановился.
– Теперь ты останешься здесь. Иди в дом и принеси мне чашку чая.
Лаллу смотрел на него пустым взглядом, пока Ризван не указал на дом с зеленой дверью напротив, и Лаллу узнал ступеньки, на которых сидел минувшей ночью.
Он перешел дорогу и постучал. Нарядно одетая женщина открыла дверь и уже собиралась захлопнуть перед его носом, увидев его на пороге, но он запротестовал.
– Меня послал Ризван-чача[26]. За чаем. – И Лаллу энергично замахал рукой в сторону Ризвана, сидевшего на стуле.
Женщина приоткрыла дверь чуть шире, неодобрительно покачала головой и подозрительно посмотрела на него. За ее спиной пожилая женщина, сидя на корточках, протирала пол влажной тряпкой; в воздухе витал запах дезинфицирующего средства. Наверное, он разговаривал с мэмсахиб