Страница 7 из 62
Алиса с ужасом в глазах смотрела на то, что выкладывала на тумбочку ее «дочь». Это были тюбики самого дешёвого крема, который продаётся, наверное, на рынке, упаковки с недорогим печеньем, дешёвый чай в пакетиках и огромная пачка влажных салфеток. Всё из масс-маркета, куда Алиса никогда не заглядывала.
– Всё! Её жизнь слита в унитаз нищеты, лучшие годы за плечами, она старуха, - пронеслось в голове Алисы. – А тут ещё и оказалось, что муж-абьюзер её бьёт. Финиш! Это полный треш!
По щеке покатилась слеза.
– Мама, ты плачешь? – дочь бросилась к ней и обняла. – Мамочка, всё будет хорошо, ты у нас поправишься. Обязательно поправишься, я тебе помогу.
Алиса сидела на краю кровати и кивала головой. Вот только плакала она совсем по другой причине. Она оплакивала в этот момент себя, свою прошлую жизнь: сытую, обеспеченную, с ночными клубами, полётами на суперджете, путешествиями. Слёзы были реквием по её надеждам, так и не сбывшимся.
Дверь в палату вновь открылась и ввалилась та, которая, по всему видимому, была свекровью.
– Привет, что ли, – буркнула она, поджав губы и окинув их с дочерью презрительным взглядом.
– Здравствуйте, бабушка, – дочь встала и сделала шаг назад, пропуская свекровь. Она поменялась: плечи опустились, спина ссутулилась, а на лице появилась печать покорности.
– Что встала тут, не видишь, мне не пройти, – зло огрызнулась бабка.
– Да, бабушка, – покорно кивнула девушка и отошла в сторону.
– Ну, здравствуй, невестушка, – тетка раскорячилась, устраиваясь на стуле, тот только жалобно заскрипел под тушей. – Я вот чего пришла, ты давай, выписывайся, залежалась ты.
Алиса уставилась на старуху, потом перевела взгляд на свою дочь. Девушка поджала губы, но ни слова не вымолвила, так и стояла с опущенной головой.
– Я, вообще-то, больная, меня прооперировали, – удивленно высказалась Алиса. – Когда врач решит, тогда и выпишут.
Видимо, в её словах проскользнула какая-то необычная интонация, что свекровь открыла рот и застыла, а дочь резко подняла голову. С лица дочери слетела маска покорности, в глазах мелькнуло удивление.
– И почему вы тут командуете? – спросила Алиса.
– Ты чего это? Белены что ли объелась? – выпалила старуха.
– У меня была операция! И да, я больная, и вам такого не пожелаю, – Алиса сверкнула злым взглядом на свекровь.
– Чего окрысилась-то сразу, - примирительно сказала свекровь. – Я ведь забочусь о нас. Дома не мыто, жрать не приготовлено, у мужа твоего вон ни одной рубашки чистой нет.
– А вы решили, что я после выписки брошусь вам квартиру надраивать? – удивилась Алиса. – Если вам так свербит, то вызовите клининг. А рубашки можно сдать в химчистку, там и постирают и погладят, я всегда так…
И тут она заткнулась, потому что с её уст чуть не вырвалось, что одежду Макса она всегда отдавала в химчистку. И вновь: Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Алиса испугалась и опустила голову, чтобы лишним взглядом не выдать себя.
– Ты какая-то не такая стала, – удивленно растягивая гласные, сказала свекровь.
– А вы переживите операцию на мозге, я на вас посмотрю.
– Тьфу, тьфу на тебя, – поплевала через левое плечо свекровь. – Ещё чего не хватало. Мне и так хорошо. А ты давай выписывайся. В субботу у меня посиделки с подружками, нам обед надо приготовить.
Алиса чуть не засмеялась в голос. Она не умела готовить. От слова совсем!
В этот момент в палате появился ещё один персонаж. Муж.