Страница 27 из 62
- Опять бил? – тихо спросил он.
При сыне отец на мать руку старался не поднимать, как и при живом тесте. Поедом ел, словами оскорблял, но руку поднять боялся.
- Ну, что ты, сынок, так, - она слабо улыбнулась и отвела глаза.
- Понятно.
Сын прошёл в ванную, и пока он мыл руки, она вернулась на кухню и поставила третью пару приборов. Свекровь с мужем молчали и ели. Только ложки стучали о фарфор.
- Второе накладывай, - скомандовал муж.
Лиза засуетилась. Быстро поставила на стол тарелку с супом для сына, потянулась за чистыми тарелками в шкафчик, но руки затряслись. Верхняя тарелка оказалась в руках, а та, что была снизу, вдруг соскользнула. Один миг, тарелка с грохотом упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.
- Дрянь, мой фарфор! – взвизгнула свекровь. – Он дорогой!
- Безрукая! - заорал муж и вскочил. Кулак рассек воздух и ударил её в висок. Вспышка. Она почти не почувствовала боли, только свет в её глазах погас. Тело стало словно невесомым, она не слышала глухой звук, с которым оно ударилось о пол. Лиза на тот момент ничего не чувствовала.
- Папа, ты что наделал? – услышала она краем уха. – Вызывай скорую!
- Не надо, полежит и сама отойдет…поднимется, она всегда встает сама…
В голосе мужа проскочила нотка паники, он понимал, что наделал, но признать свою вину боялся.
Сын описал, как вызывал скорую помощь, та приехала к ней через час.
Как его опрашивал врач.
- Когда она упала? Во сколько? Понятно, - говорил один из фельдшеров.
- Вы почему сразу не вызвали скорую, почему тянули время? Это что за синяки? Побои? – сердито говорил другой голос.
- Она просто потеряла сознание, - юлил муж. – Упала и ударилась.
– Это может быть инсульт. Тут каждая секунда на счету, - продолжал ворчать врач.
Толик суетился и совал деньги в карман врача.
- Может, как-нибудь договоримся? – льстиво заглядывал он врачу в глаза.
- Не договоримся, - сухо обронил врач. – А на счет синяков будет раздираться полиция.
- Побои были зафиксированы в больнице? – спросил следователь, когда сын умолк.
- Нет. Отец дал взятку врачу.
Алиса сидела, слушала и понимала: она не простит, она добьётся, чтобы Толика посадили.