Страница 61 из 84
И если он зайдёт туда со своим трезвым взглядом и офицерской логикой, то, возможно, окажется, что у меня не всё более-менее, а реальная задница по всем фронтам.
И тогда уже не получится делать вид, что я одна сильная и самостоятельная, что мне никто не нужен, что я всё могу сама...
Поэтому перевожу встревоженный взгляд на настенные часы.
– Мы уже опаздываем, – торопливо отмечаю. – Лёв, быстро одеваемся.
Начинается привычная утренняя суета, наш ежедневный марафон, в который сегодня бесцеремонно вклинился высокий и угрюмый мужчина.
Я действую на автопилоте, но руки слушаются плохо. Лёва, почувствовав общий градус напряжения, решает, что сейчас лучшее время для восстания. Он успевает потерять варежку (где она?! только что была на комоде!), устроить гонку синей машинке по моей спине и всерьёз поспорить с невидимым оппонентом о том, кто именно первым наденет ботинки.
Я уже готова сорваться на крик, но тут в дело вступает Гордей. Без суеты, без лишних слов. Он ловко подхватывает извивающегося Лёву, одним движением усаживает его на пуф и затягивает молнию комбинезона до самого подбородка.
– Я сам отвезу, – решает он. – Всё равно мимо садика.
Он выпрямляется и поворачивается ко мне, сканируя меня тяжёлым взглядом.
– Тебя после него до больницы подкинуть?
– Не надо, – отвечаю поспешно, наматывая шарф слишком туго. – Я… пройдусь. Мне полезно гулять. Врачи советовали. Свежий воздух и всё такое.
Гордей пару секунд смотрит на меня, оценивая то ли моё физическое состояние, то ли запредельный уровень моего упрямства. В его глазах мелькает тень чего-то, похожего на усмешку, но он сдерживается.
– Ладно, – кивает. – Только телефон держи при себе и на беззвучный не ставь. Ясно?
– Я уже давно не маленькая, Гордей, – хмурюсь я. – С чего вдруг такое волнение?
– Ты мать моего сына, – спокойно отрезает он.
Эта фраза бьёт наотмашь. В ней всё. И его права, и его претензии, и та новая пропасть, которая разверзлась между нами. Он четко обозначает мой статус в его системе координат.
Лёва уже скачет у двери, как заведённый, совершенно не чувствуя напряжения между нами:
– Пап, пойдём! Там снег! Пойдём-пойдём-пойдём!
– Идём, боец, – ухмыляется Гордей.
В тесном коридоре на секунду образуется настоящий затор. Я смотрю на них, большой и маленький, оба упрямые, оба смотрят на мир с одинаковым вызовом.
– Всё, – говорю я, наконец открывая входную дверь. – Вперёд. К подвигам.
Мы выходим из подъезда. Воздух колючий, пахнет близкой зимой. Я останавливаюсь на крыльце и поворачиваюсь к ним:
– Вы… идите. Мне в другую сторону. Через парк быстрее.
Лёва, уже схвативший Гордея за руку, без тени сомнения машет мне свободной ладошкой:
– Мааам! Пока! Я вечером приду! С папой! На большой машине!
– Договорились, малыш, – улыбаюсь я, хотя где-то внутри всё сводит страхом от его уверенности.
Гордей смотрит на меня долго и пронизывающе.
Потом просто кивает. Без лишних слов.
Разворачивается к своей машине, бережно, но крепко сжимая маленькую руку сына.
Я стою на месте и смотрю им вслед, пока его внедорожник не скрывается за поворотом.
Потом бреду через двор, утопая в серой каше под ногами. Каждый шаг отдаётся в груди тупой болью. Где-то там, между сердцем и желудком, теперь живёт новая реальность, к которой у меня нет инструкции.
Гордей не ушёл. Он точно решил, что будет рядом. И, похоже, в отличие от меня, уже не сомневается в этом ни секунды.
А я… я всё ещё только пробую поверить, что мужчины иногда остаются. Даже когда их об этом никто не просит. Даже когда ты сама сделала всё, чтобы они исчезли.