Страница 57 из 84
– Ника и Аня – это мой долг, – кивает. – Не ещё одна семья. Это люди, за которых я взял ответственность. Но теперь, когда Егор нашелся, это его женщины. И ему с ними жить и ему решать, как быть дальше.
Между нами повисает неловкое молчание. Гордей вдруг чуть усмехается, почти растерянно:
– Я хотел спросить… – замолкает, отводит глаза в сторону комнаты, где Лёва тарахтит машинкой, как маленький трактор. – Если честно, – выдыхает, – я не хочу сегодня уходить.
Глаза сами расширяются.
– В смысле?
– В прямом, – пожимает плечами, и в этом жесте нет ни наглости, ни привычного напора. – Я не прошу пустить меня в твою постель и делать вид, что у нас снова семья. Я понимаю, что мы… ну мягко говоря, не на том этапе. Но мне… нужно побыть рядом с сыном.
Гордей кивает в сторону стены, за которой Лёва устраивает гонки:
– Я… слишком поздно узнал, что он у меня есть. И слишком много времени упустил. Не хочу никуда уезжать от вас. Если можно, то я лягу на полу. Мне главное – быть рядом.
А у меня в голове в это время поднимается целый ураган.
Часть меня тихо шепчет: «Да, пусть останется. Пусть хоть сегодня ответственность за нашего ребёнка разделится пополам. Пусть будет ещё один взрослый, который ночью встанет, если что».
Эта часть вспоминает сегодняшний ужин, как Лёва вертелся в новом комбезе, как сиял, глядя на него.
Другая часть, обозлённая, уставшая, хрипло отвечает: «Ага. Останется. Ляжет на полу, привыкнет, обживётся… Начнет тобой командовать, как раньше.»
Если сейчас сказать: «Нет. Уходи. Не надо ложиться на пол, не надо быть рядом» –
я вроде как защищаю себя. Своё сердце и свои границы.
Но одновременно с этим я ставлю между ними ещё одну стену. Между Лёвой и этим сухарём, который впервые просит о чём-то, а не приказывает.
И где-то в этой каше из мыслей и страхов болтается ещё одна маленькая, совсем неприличная правда, от которой хочется заорать: мне… хочется, чтобы он остался.
Не только как отец Лёвы...
Но и как мужчина. Который пахнет этим приятным парфюмом, который легко закатывает рукава и моет посуду. Временами вредный и упертый, но с такой силой духа и воли, что дыхание перехватывает.
И я не знаю, что с этим желанием делать.
Куда его спрятать, чтобы не выдать ни звуком, ни взглядом.