Сыграем в игру?

Глава № 26 Лиза

Реальность или сон? Или фантазия больной головы? Я не понимала. Только чувствовала — крепкие, надежные объятия, а которых я так нуждалась. Эти дни прошли, как в кошмаре. И я медленно сходила с ума от страха и бессонницы.

— Поехали? — тихо спросил Соколов.

— Куда? — прохрипела я.

— Ко мне. Там ты будешь в безопасности.

Я снова напряглась. В его доме в безопасности? Чтобы сойти с ума не от страха, а от чувств, терзающих меня?

— А потом мы решим, что делать дальше, — добавил он, видя мою нерешительность.

— Почему я должна верить тебе?

Я отклонила голову и посмотрела в грустные глаза.

— Не должна. — Он мягко провел по моему лицу ладонью, убирая прилипшие волосы. — Но разве может быть что-то хуже этого?

Может, он прав. Хуже быть уже не может. Я прошла все круги ада, нуждалась в сне и отдыхе. Медленно поднялась на затекшие ноги, держась за спинку кровати.

— Надень что-то с капюшоном, чтобы тебя не заметили, если во дворе есть слежка.

Я послушно прошла к шкафу, почти не глядя вытащила вещи. Соколов наблюдал за мной, как за редким насекомым. Не торопился выйти или хотя бы отвернуться, пока я буду переодеваться. Говорить ему об этом я не решилась, и ушла в ванную.

Не стала смотреть в зеркало, представляя, как выгляжу, и умылась холодной водой. У меня было время передумать и отказаться от странной затеи ехать к Соколову домой. Но я не боялась его. Возможно, напрасно, только думать об этом не хотелось.

Мы молча спустились к машине и поехали под тихий рев двигателя. Управляя одной рукой, Соколов второй звонил по телефону.

— Федор Николаевич, добрый вечер. Это Соколов, — сказал он и замолчал. — Да, все в порядке. У меня просьба к вам будет. Дружеская.

Он снова замолчал и покивал головой.

— Мою хорошую знакомую травят дома. Запугивают, машину испортили. Можете найти и наказать хулиганов?

Я с удивлением уставилась на Соколова. Связи в полиции? Хотя, о чем это я. У бизнесменов всегда есть связи.

— Да, адрес скину в сообщении. Спасибо, Федор Николаевич, буду должен.

Он кивнул с легкой улыбкой и отклонил вызов.

— Посмотрят камеры, найдут тех, кто ходит к тебе. Припугнут, и они отстанут. Но нужно время.

Я не понимала, зачем он это делает, но принимала заботу. Так ждала от него проявления хоть каких-то чувств и вот, дождалась в тот момент, когда почти сломалась. Оказалась на краю пропасти, а он протянул руку.

От мерного гудения двигателя и легкой качки я засыпала. Меня медленно уносило туда, где не страшно и не больно. Там не терзают мысли и прошлое, а проблемы больше не имеют значения. И я не сопротивлялась. Откинула голову на спинку и позволила сну захватить себя.

Я проснулась от легкого прикосновения к руке. Резко дернулась, влетев плечом в окно машины и открыла глаза. Сквозь туман увидела взволнованный взгляд Соколова.

— Приехали, — сказал он и отщелкнул мой ремень безопасности.

Потирая глаза, я вышла из машины, ожидая увидеть огромный, новый красивый дом. Но оказалась во дворе обычной девятиэтажки. Ничего особенного — лавочки, урны, цветник у подъезда. Чисто, но не богато.

Мы поднялись на шестой этаж, Соколов открыл дверь и тут же раздалось грозное:

— Гав!

Я отшатнулась, запуталась в ногах и едва не грохнулась на лестницу. Соколов успел подхватить меня за руку и удержать на ногах.

— Не бойся, — сказал он и завел в квартиру.

На пороге сидела большая рыжая собака с высунутым языком. Она снова гавкнула, и я попыталась уйти, но позади меня раздалось строгое:

— Успокойся! Сидеть!

Собака послушно села и почти успокоилась. Точнее, успокоилась вся верхняя часть, а хвост словно шел отдельно. Он елозил по полу, поднимая в воздух шерстинки и пыль.

Я не боялась собак. Это было… неожиданно. Сколько всего я не знала о Соколове. Всегда чистый, опрятный, он держал в доме большую собаку?

Осмелев, я сделала шаг к собаке и протянула к морде раскрытую ладонь, давая обнюхать себя. Пес шумно задышал, вынюхивая чужой запах, а потом лизнул. Я погладила его по лохматой голове, услышала позади себя тихое:

— Это ты зря.

И сразу поняла смысл. Собака вскочила на лапы, шумно задышала и ткнулась в мои ноги мордой. Закрутилась вокруг себя, толкая меня бедрами и явно выпрашивая ласку. Когда она снесла меня к стене, я засмеялась и потрепала пса по спине.

— Ну всё. Больше он не отстанет, — вздохнул Соколов и отогнал пса от меня. — Иди, Рич!

Собака отошла на метр и снова вернулась, готова к очередной порции нежности. Соколов загородил меня и провел на кухню, отсекая нас от настырного Рича дверью. Пес остался в коридоре, издав совершенно человеческий вздох со стоном.

Я огляделась вокруг себя с удивлением. Обычная квартира. Не как у богачей, все довольно просто и чисто. Серый кухонный гарнитур, бежевые обои и белый стеклянный стол. Уютно. По-домашнему.

Я присела на стул и наблюдала, как Соколов достает из холодильника мясо и кидает его на раскаленную сковороду. Он ещё и готовит? Сам? Он и правда человек. И смотреть на то, как серьезный бизнесмен в белой рубашке переворачивает шипящее мясо, мне нравилось.

— Как Марьяна? — осторожно спросила я.

— Лучше, — ответил он, не оборачиваясь. — Но донора ещё не нашли.

— А другие дети?

Соколов накрыл крышкой сковородку и повернулся ко мне.

— Илюха вчера сам пошел, — с гордостью и улыбкой сказал он. — Неуверенно ещё, думаю пару недель и побежит. Диана прошла последний курс химии. Надеемся, что уйдет в ремиссию. Женьку готовимся выписать через пару недель.

— А после выписки они куда?

Он сел напротив меня, вытирая руки полотенцем.

— Обычно возвращаем в тот детдом, откуда забирали. Но сейчас хочу оставить в местном. Чтобы следить за ними.

Я слушала шипение мяса и тихий голос, впервые за последнее время чувствуя странное спокойствие. Будто я дома. Не там, с матерью и не там, где я одна. А в настоящем доме.

— Я видела на твоем компьютере вкладку как открыть детдом, — нерешительно сказала я.

— Да, это в планах. Но бюрократия, будь она неладна. Подал заявку, жду решения. — Соколов сложил полотенце на столе и повернулся к плите. — Деньги нужны, новые контракты. А я без помощницы остался, и не успеваю ничего.

Он говорил со мной, как со старой знакомой. Словно не было того месяца ненависти.

— Сергей, а что дальше? Ты привел меня к себе и?