Страница 76 из 104
Глава 24 У порога…
Где-то на просторах необъятного Астрала…
Только две вещи в необъятной Вселенной являются незыблемыми.
ДВЕ…
Какими бы далёкими ни были мироздания. Какими бы бесчисленными ни мерещились миры. Какими бы разными ни казались народы, но именно Жизнь и Смерть объединяли непоколебимость любого существования. Нерушимый цикл Жизни и Смерти. Разумные умирали и рождались повсюду.
Жизнь и Смерть ходят рука об руку — в этой мысли и в таких, на первый взгляд, простых словах, всегда были едины абсолютно все существа во Вселенной Рассвета и Раздора. Исключения отсутствовали.
И прямо сейчас данная фраза полностью оправдывала то, что происходило в зале судий.
Жизнь и Смерть стояли рядом. Стояли плечом к плечу. Внимание двух древнейших правителей оказалось приковано к одному-единственному существу. Да, именно существу. Ведь человеком Влад Верейский и Ранкар Безродный никогда не являлся.
Но какой бы ни была его родословная. Какой бы тяжёлой ни была его судьба. Сколько бы ошибок он не совершил. Сколько бы грехов не посеял. И сколько бы раз не раскаялся. Всё это теперь было абсолютно неважно. Потому как свои последние мгновения юноша проживал так, как когда-то мечтал — как… человек.
Силуэты судий, сотканные от сотен тысяч энергий, то мерцали, то гасли. Могло почудиться, что Вселенная вокруг них словно затихла. Долгое время они молчали. Они молчали и с упоением наблюдали за тем, как на пороге смерти Опустошитель миров, который стремился всегда быть человеком, пытался спасти то, что считал самым дорогим и ценным для себя.
Обе судьи молча смотрели, как мало кому известное существо кулаками забивало того, кого во многих мирах знали как Белоснежного Регента Археи. Первого среди сильнейших — Урмейра Сокрушителя Престолов. Одно это имя внушало ужас и трепет тем, кто слышал о нём. Имя того, кто убивал хранителей, богов и кандидатов. Имя того, кто завоёвывал целые миры для своей госпожи. Имя того, кто сеял разруху и кровавую порчу.
Однако сейчас Сокрушитель Престолов растерял всю свою несокрушимость. Он утратил былую уверенность и сам познал страх. Тот самый липкий и удушающий страх, которым долгое время одаривал окружающих. Урмейр натолкнулся на непреодолимую стену. Стену, которая отказывалась рушиться.
Правда, правители сейчас видели то, что было скрыто от взгляда очень многих.
— Мальчишка почти на пределе, — пугающе-спокойно обронила Смерть. — У него несколько часов. Не больше. Его стремительно убивает его собственная сила и наследие Древних. Думаю, ты и сама всё видишь.
— Вижу, моя дорогая. Конечно, вижу, — тихо произнесла Жизнь, неотрывно глядя на проекцию, но затем в её голосе промелькнуло самое настоящее сожаление. — Мощь Древних и сила Опустошителей. До сих пор корю себя за то, что они не смогли поладить. Удивляет, как он ещё держится. Путь агонии… мучителен. Такое редко увидишь. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что мальчику не повезло?
— К сожалению, ему… чудовищно не повезло, — нехотя признала собеседница. — Родиться в такое время и в таком месте. Странно, что он вообще дожил до таких лет. Вынуждена сказать, что его родители сотворили практически невозможное. Смертные именуют такое развитие событий не иначе, как чудом.
— Многие называют нас всесильными, — удручённо молвила Жизнь. — Но имеется просто беспрецедентное количество вещей, над которыми даже мы не властны.
— Баланс, милая, — Смерть пожала неким подобием плеч. — Баланс.
— Да, всё так… — кивнула невозмутимо та, продолжая смотреть только на проекцию. — Баланс.
На протяжении нескольких мгновений обе судьи продолжали наблюдать за происходящим. Однако когда участь Урмейра была практически предрешена, Жизнь внезапно сделала шаг вперёд и очутилась прямо на столе. Силуэт её начал стремительно изменяться и, пару мгновений спустя, перед Смертью стояла не могущественная правительница, а юная девушка лет восемнадцати.
А затем раздались аплодисменты.
Вновь.
И вновь.
И вновь…
И вновь!
Звукам рукоплескания не могли помешать даже разлитые по залу необузданные потоки стихий.
— Смотри же, Архея! СМОТРИ ВНИМАТЕЛЬНО, КРОВАВАЯ ПОРЧА! СМОТРИ И СЛУШАЙ МОИ АПЛОДИСМЕНТЫ! — Жизнь говорила громко и без какого-либо стеснения, продолжая звонко хлопать в ладони, а её голос пронзительным эхом разносился далеко. Далеко за пределы зала судий. Далеко за пределы миров Рассвета. — ВЗГЛЯНИ НА ЭТОГО ЮНОШУ! И ВЗГЛЯНИ НА СВОЕГО РЕГЕНТА! ВОТ ОНА РАЗНИЦА!!! ВОТ ОНА… НАДЕЖДА!!! ВОТ ОНА СИЛА ВОЛИ, ОТ КОТОРОЙ ВЫ ДАЛЕКИ! ВОТ ЧЕМ МЫ ОТЛИЧАЕМСЯ ОТ ВАС!!!
Некоторое время она вслушивалась в гул, что её окружал. Она будто хотела удостовериться, что Матерь Кровавых Миров услышит её. И она… услышала. Резко развернувшись на месте, Жизнь плавно спустилась со стола, продолжая находиться в одном из своих человеческих обличий.
— Действуй, мальчик, — бросила она с широкой улыбкой через плечо, глядя на черноволосого юношу. — Ты великолепен! Сверши то, что задумал…
Смерть поняла свою подругу без лишних слов.
И если бы она умела искренне улыбаться, то обязательно бы улыбнулась.
Да, именно такой она её знала. Именно такой всегда и являлась Жизнь — несгибаемая, пылкая и неукротимая. Полная противоположность ей — Смерти.
Однако не успел гул полностью улечься, как две последовательные вспышки заставили Жизнь и Смерть искоса взглянуть в сторону, потому как в зал пожаловали сразу двое судий.
— Вы задержались, — с явным укором отметила Смерть.
— Прости, сумеречная, — тихо повинился Время, изображая некий образ раскаяния. — В отличие от вас, мы не бодрствуем полноценно.
— К чему такая спешка? — сухо декларировала Пространство, пытаясь скрыть зевок. — Огонь толком ничего не объяснил. Лишь дал координаты, чтобы мы направили по ним наших вестников. Мы же…
Судья внезапно замерла, а вместе с тем исчез и её зевок. Сотня её глаз коснулась стола и множественных проекций, что были разбросаны по округе. Правителю хватило нескольких мгновений, чтобы от начала и до конца разобраться в ситуации.
— Она действует согласно канонам? — голос Пространства стал на сотню порядков ниже и холоднее. — Или…
— Или, душа моя, — с явной издёвкой отметила Жизнь. — Или.
Среди всех судий, не считая Огня, именно Жизнь и Пространство являлись самыми эмоциональными и в какой-то степени несдержанными.
— Неугомонная дрянь! — ругнулась та. — Архея решила взять пример со своей подруги Скверны?