Страница 3 из 104
— А чем плохи наложницы? — тотчас парировал архидемон Жестокости, глядя со слабой улыбкой на то, как к Владу медленно стягиваются всего его близкие за исключением Лазаревых. — Как по мне они даже…
— Уймись, Ас-Ннай, ты не дома. Хватит меня злить! — сухо отрезала Аллейда, с подозрением глядя на черноволосого юношу. — Ты рано радуешься. Еще ничего не кончено.
Зеантару, как и многим Лазаревым не хотелось признавать, но хранительница Мерраввина оказалась полностью права. Метаморфозы что происходили с Владом можно было заметить невооруженным глазом. Впрочем, это заметили не только они. Друзья Ранкара начала невольно отступили назад, а Фьётра с Искридой выпустили Ваерса из объятий.
Тон кожи юноши изменялся на глазах со скоростью удара молнии. Первой отступила прочь пугающая смертельная бледность. Сейчас цвет его лица являлся самым обыкновенным для любого человека. Все ранения зажили еще до этого, оставляя после себя лишь белесые шрамы. Да, застарелые рубцы на теле и лице никуда не исчезли, но они стали чуть менее заметными. Только руки странно отличались. Правая почти по локоть имела слегка багровый оттенок, будто какое-то пламя оставило свой след на ней, а на левой разместился уже знакомый пространственный оттиск. Если не считать писаний Опустошения, что испещряли вдоль и поперек тело парня, а также цвета глаз, которые переливались многими оттенками от черного до синего, то сейчас Ранкар Безродный выглядел вполне живым, а главное полностью здоровым.
Однако всегда имелись те самые жуткие «но».
— Ранкар, что… что с тобой происходит? — взволновано вопросила Фи, чувствуя неладное.
— Ваерс, ты… в порядке? — сглотнула ошеломлённо гиара.
— Влад, как ты? — тихонько поинтересовалась Лика. — Что с тобой творится?
Удивление на лице у окружающих говорило само за себя, но помимо Фьётры с Искридой, вперед умудрилась протиснутся и дочь хранителя. Как и остальные, за переменами в брате она наблюдала с озадаченным видом. Впрочем, сам Ранкар осматривал себя с каким-понимающим и чуточку скучающим взглядом, но далее всем на удивление парень тихо рассмеялся и расплылся в широкой улыбке.
— Я в норме, — расслабленно выдохнул он, сжимая и разжимая ладони. — Не переживайте…
— Какая еще ко всем оберегам норма, мерзавец⁈ — взбеленилась Искрида, переходя на крик и тем самым перебивая Ваерса. — ТЫ ЖЕ ПОЧТИ УМЕР! ДА МЫ СЧИТАЙ УЖЕ ПОХОРОНИЛИ ТЕБЯ! ЧТО ТЫ С СОБОЙ СДЕЛАЛ, ЛЖИВЫЙ ПОДОНОК? А НУ ПРИЗНАВАЙСЯ!
Пока парень раздумывал над ответом кое-что не укрылось от цепких и внимательных глаз хранителя Земли — поведение Руны Истребления. Она по-прежнему стояла позади Влада и её печальный взор никуда не исчез, напротив, сейчас он казалася еще более тяжелым.
Впрочем, все домыслы отошли на второй план, когда снова зазвучал голос Ранкар, ведь прямо сейчас он обращался не к кому иному, как к хранителю Земли:
— Какой сегодня день?
— Можешь не переживать. Я… не солгал, — с некой заминкой ответил Зеантар, печально усмехнувшись. — Я сдержал данное тебе обещание.
— Двадцать седьмое марта шестидесятого года по Вечном Ристалищу? — тихо вопросил парень словно не верил хранителю.
— Именно так, племянник, — натянуто ухмыльнулся Ас-Ннай. — Завтра… завтра… Ты и сам знаешь, что будет завтра.
На миг воцарилась гнетущая пауза, но всего на миг. Нарастающее потрясение вновь отобразилось в глазах у Лазаревых, потому как Влад внезапно широко улыбнулся и сделав шаг назад, глубоко поклонился всему роду разом.
— Благодарю, я не забуду вашу доброту и…
— ХВАТИТ ПАЯСНИЧАТЬ! ДУМАЕШЬ ИМ НУЖНА ТВОЯ БЛАГОДАРНОСТЬ⁈ — вышла из себя Искрида, чувствуя огромный подвох в словах избранника. — ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ? ПОЧЕМУ ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ ТАКИМ… ТАКИМ…. ТАКИМ ЗДОРОВЫМ И ЖИЗНЕРАДОСТНЫМ⁈
На секунду Инарэ и Зеантару почудилось, что крик гиары застал их сына врасплох. Но всё это оказалось началом. В следующий момент тихий голос призрачной девы поверг окружающих в состоянии шока, а лицо Влада моментально помрачнело:
— Терминальное просветление. Сейчас мой разоритель находится на заключительной стадии терминального просветления.
Жестокие и страшные слова для всех, кто имеет родных и близких. И для Лазаревы, как и для всех тех, кто ценил Ранкара они прозвучали как гром среди ясного неба. Для юноши это звучало не иначе, как смертный приговор.
— Руна, зачем? – удрученно буркнул Ранкар, прикрывая лицо ладонью и тяжело выдыхая. — Кто тебя просил?
— Хватит лжи, мой разоритель, — с грустью обронила девушка, понурив голову. — Теперь от вранья никому не станет легче. Они заслужили знать правду.
— Терминальное… просветление? — почти что шепотом повторили Серинити, невольно нахмурившись, ведь определение показалось ей очень знакомым, а когда она осознала, о чем именно шла речь, глаза её расширились до предела. — Погодите-ка… Но это же получается, что ты… — своё изумлённой лицо та живо подняла на Ранкара, — то есть ты…
Договорить горгона попросту не успела, её перебил виновник всего происходящего:
— Да, всё так. Предсмертный всплеск. Я берег это до нужного часа, и этот час настал, — заключил парень, спокойно улыбаясь. — Через несколько дней я… яуйду.
— Уйдешь? — заторможено повторила Лика, не желая верить в услышанное.
— Да, — нехотя повторил Влад, поджимая губы и поднимая взгляд на потрясенных избранниц. — Уйду.
В звенящей тишине шаги Демона Великой Сотни напоминали набат. На глазах у всех он неторопливо подошел к Искриду с Фьётрой, а его ладони достаточно робко потянулись к их лицам.
— Не при таких обстоятельствах я хотел вам признаться. Простите меня. Прости меня, Искорка, за то, что я с тобой сделал. Прости, если сможешь.
— А хотел ли ты вовсе нам признаваться? — просипела с обидой Опаляющая и дрожащими пальцами резко потёрла глаза, тем самым пропуская мимо ушей слова о собственной смерти. — Лживый гаденыш!
— Сколько? — едва слышно прошептала Фьётра, ладонью касаясь груди Ранкара. — Сколько времени у тебя в запасе?
Тишина в зале стала обыденностью. Но именно это молчание показалось всем слишком длинным и пугающим. Наверное, сейчас от ответа Влада Верейского зависело очень и очень многое, но его вердикта ожидали абсолютно все, кто находился в огромном помещении.
— Дней семь… — с тёплой улыбкой изрёк парень. — Может быть, чуть больше.