Страница 74 из 78
Дмитрий повернулся к ней. Марина продолжала мысль вслух:
— Она могла записать первоначальный вариант сообщения. Потом кто-то изменил содержание при передаче или перенёс её текст в журнал в другом порядке.
— Это ничего не меняет, — сказал Редников.
Слишком быстро. Марина почувствовала.
— Меняет. Потому что тогда не нужно было копировать её почерк.
Он понял ошибку. Дмитрий тоже.
— Кто получил доступ к её черновикам? — спросил он.
Редников молчал.
— Жаров? — продолжил Дмитрий.
— Спросите Жарова.
— Уже спросим.
Константин посмотрел на Марину.
— Вы хотите красивого завершения, Варвара Александровна. Его не будет. Люди совершают поступки не потому, что существует один большой злодей с одним большим приказом. Система работает потому, что каждый делает маленькую вещь и убеждает себя, будто она ничего не значит.
Внутри похолодело. Это было правдой — и потому звучало страшнее любого оправдания. Жаров передал сведения. Другой человек взял жетон. Кто-то переписал строку, кто-то изменил маршрут, кто-то получил вагон. Каждый мог сказать: я сделал только своё.
— Но кто-то придумал систему, — сказала она.
Редников посмотрел на неё.
— Системы редко принадлежат одному человеку.
— Эта принадлежала.
— Вы так решили.
— К-17.
На этот раз он не улыбнулся. Этого было достаточно. Остальное выяснят официально: признание не требуется, когда структура раскрыта, люди задержаны, документы сохранены, а передача поймана в момент действия. Дмитрий сделал знак жандармам.
— Константин Павлович Редников, вы задержаны до официального предъявления обвинений и проверки материалов.
Редников не сопротивлялся. Когда к нему подошли, он только спросил:
— Вы действительно думаете, что после этого станете свободной?
Марина нахмурилась.
— От чего?
— От чужой жизни.
Дмитрий резко посмотрел на него. Мир на мгновение замер.
— Что вы сказали?
Редников улыбнулся.
— Вы ведёте себя так, будто всё время пытаетесь кому-то доказать, что имеете право быть Варварой Соколовой.
Он не знал. Не мог знать. Это было просто наблюдение умного человека. Но попал слишком точно. Марина выдержала его взгляд.
— Больше не пытаюсь.
Редников впервые не нашёл ответа. Его вывели.
Разговор с Жаровым состоялся позже. Он не пытался отрицать. Когда ему сообщили, что Редников задержан и сеть раскрыта, Алексей долго сидел молча, затем произнёс:
— Я буду свидетельствовать.
Дмитрий смотрел на него холодно.
— Это не освободит вас от ответственности.
— Знаю.
— Вы передавали служебные сведения.
— Знаю.
— Отдали свой жетон.
— Да.
— Сообщили о том, что Варвара Александровна собирает номера телеграмм.
Алексей закрыл глаза.
— Да.
Марина стояла у окна. Не хотелось смотреть. Но отвернуться полностью тоже не могла. Жаров заговорил сам:
— Я не знал, что они собираются подставить тебя.
— Это ничего не меняет.
— Для меня меняет.
— Для Софьи — возможно.
Он вздрогнул.
— Ты сказала ей?
— Нет.
— Спасибо.
Марина повернулась.
— Не за что. Это не моя тайна.
— Что?
— Ты расскажешь сам.
Жаров долго смотрел. Потом кивнул.
— Скажу.
— Всё.
Он хотел сказать ещё что-то. Не сказал. Дмитрий приказал вывести. Когда дверь закрылась, Марина тихо спросила:
— Что с ним будет?
— Решит суд.
— За сотрудничество учтут?
— Вероятно.
— Но он ответит за своё участие.
— Да.
Так было правильно — не красиво и не удобно, но правильно. Николая Редникова проверяли отдельно. Против него не нашли ничего, что связывало бы его с сетью отца. Выплаты Варваре подтвердились полностью. Его подозрения в промышленном шпионаже были настоящими; попытка собрать данные нарушала правила, но не была частью преступной системы. Когда Николай узнал об отце, сначала не поверил, затем потребовал документы. Ему показали часть. Он прочитал молча.
— Значит, он знал, зачем я просил Варвару проверять телеграммы.
— Возможно, — сказал Дмитрий.
Николай посмотрел на Марину.
— И всё равно позволил мне платить ей за расследование собственной сети.
— Возможно, именно поэтому, — ответила Марина. — Так он видел, насколько далеко мы продвинулись.
Николай закрыл лицо ладонью. Марина не стала добавлять ничего. Некоторые открытия человек должен пережить без чужих объяснений. Софью вызвали на следующий день. Сначала сообщили только, что Варвара полностью освобождена от подозрений. Она обняла Марину так сильно, что та едва удержалась на ногах.
— Я знала.
— Нет.
— Знала.
— Ты трижды спрашивала, не сделала ли я что-нибудь.
— Это другое.
Марина рассмеялась. Потом Софья заметила выражение её лица.
— Алексей?
Марина замолчала. Софья медленно отступила.
— Что он сделал?
— Я хочу, чтобы он рассказал сам.
— Значит, правда.
— Часть.
Софья закрыла глаза.
— Он причастен.
— Да.
— К тому, что случилось с тобой?
— Косвенно.
— Господи.
Марина взяла её за руки.
— Софья.
Девушка открыла глаза.
— Он не знал всей схемы. Но делал то, что не должен был.
— Ты его оправдываешь?
— Нет.
— Тогда почему говоришь это?
— Потому что правда должна быть полной даже тогда, когда больно.
Софья некоторое время молчала.
— Мне дадут с ним поговорить?
— Думаю, да.
— Я хочу.
— Пусть будет так.
— И потом никогда больше не видеть.
Марина не стала отвечать. Это был выбор Софьи. Наконец-то её собственный.
Главную загадку Марина решила не в кабинете следователя, не над картой и не возле телеграфного аппарата, а за старым рабочим столом Варвары. Через два дня после задержания Редникова комнату окончательно освободили от опечатывания. Следствие забрало нужные бумаги, остальное вернули на место. Марина пришла туда почти одна: Дмитрий ждал за дверью, как она и попросила. Ей требовалось несколько минут наедине с женщиной, которой здесь уже не было. Марина выдвинула тот самый нижний ящик, сняла его и повернула. Надпись всё ещё оставалась.
НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ