Страница 55 из 78
— Они могли солгать, — сказала Марина.
— Могли. Но этим двоим я доверяю.
— Самого доверия недостаточно.
— Знаю.
Она почувствовала раздражение.
— Тогда откуда уверенность в Жарове?
— Её нет.
— Значит, пока не обвиняем.
Дмитрий смотрел на неё слишком мягко. Марина сразу поняла.
— Не надо.
— Что?
— Жалеть.
— Я не…
— Вы именно это делаете.
Она отошла к окну. Почему вообще так больно? Жаров не был её старым другом. Она знала его всего несколько дней. Но он был частью Варвариной жизни — одним из немногих людей, кто обращался к ней по-домашнему, шутил, знал её привычки. Человеком, которому доверяла Софья, несмотря на собственные страхи. Марина успела представить его простым. Живым. Непричастным. И очень хотела сохранить это представление.
— Мы задержим его? — спросила она.
— Да.
— Сейчас?
— Уже отправил людей.
Марина повернулась.
— Когда успели?
— Пока вы проверяли вторую часть передачи.
— Не могли подождать?
— Мог.
— Но не стали.
— Нет.
Она открыла рот, собираясь возмутиться. Потом закрыла. Если Жаров причастен, каждая минута давала ему возможность исчезнуть. Дмитрий поступил правильно. От этого не легче.
Алексея привезли ближе к вечеру. Не на тот пост, где находилась Марина. В небольшой служебный дом у старого разъезда примерно в версте от них. Дмитрий не хотел, чтобы Жаров узнал её настоящее местонахождение. Марина всё равно настояла на присутствии.
— Он увидит, что ловушка была ложной, — возразил Арсеньев.
— Увидит позже. Сначала допросите без меня.
— А потом?
— Потом хочу задать несколько вопросов.
— Зачем?
— Потому что он знает Варвару.
— И вы надеетесь понять что-то по реакции.
— Да.
Дмитрий взглянул на неё.
— Согласен.
— Так просто?
— Иногда я умею учиться.
— Неужели.
— Не привыкайте.
Марина закатила глаза.
— Эту фразу уже пора запретить.
В служебном доме было две комнаты. Марина осталась за дверью второй, достаточно близко, чтобы слышать разговор через тонкую перегородку. Жаров вошёл раздражённым.
— Дмитрий Сергеевич, надеюсь, вы объясните, зачем меня второй раз за три дня тащат с работы.
— Сядьте.
— Предпочту стоять.
— Как хотите.
Мгновение тишины.
— Где вы были сегодня между двумя и четырьмя часами?
— На станции.
— С кем разговаривали?
— С половиной станции. Я техник.
— После проверки Каменной линии?
Пауза.
— С Климовым.
— Ещё?
— С вашими людьми.
— После них?
— Вернулся в мастерскую.
— Телеграфом пользовались?
— Нет.
— Просили кого-нибудь передать сообщение?
— Нет.
— Покидали станцию?
— Нет.
Дмитрий говорил ровно.
— Тогда объясните, почему через час после того, как вам стало известно о предполагаемом переводе Варвары Соколовой на Каменный пост, то же место появилось в шифрованной передаче.
Долгая пауза. Марина закрыла глаза. Ну же. Возмутись. Засмейся. Скажи, что это безумие. Жаров спросил:
— Варя жива?
Не тот ответ. Совсем не тот.
— Ответьте на вопрос.
— Сначала скажите, она жива?
— Жива.
Тишина. Потом Жаров выдохнул.
— Слава Богу.
Облегчение смешалось со злостью.
— Алексей Михайлович.
— Да слышал я вопрос.
— Ответ.
— Потому что передал.
Марина застыла. Даже несмотря на доказательства, прямое признание оказалось ударом. За стеной Дмитрий молчал. Жаров продолжил сам:
— Но если вы сейчас решили, что нашли человека, который руководит всей этой историей, то сильно разочаруетесь.
— Кому передали?
— Не знаю.
— Очень удобный ответ.
— Знаю.
— Каким образом человек передаёт сведения тому, кого не знает?
— Через промежуточный адрес.
— Какой?
— Каждый раз разный.
— Сегодня?
Пауза.
— Оставил записку.
— Где?
— В ящике для технических заявок.
— На станции?
— Да.
— Кто её забирает?
— Не знаю.
— Сколько времени это продолжается?
Жаров снова замолчал.
— Алексей Михайлович.
— Около четырёх месяцев.
Ладони похолодели. Четыре месяца. Значит, задолго до исчезнувшего вагона. Задолго до того, как она появилась здесь.
— Что вы передавали? — спросил Дмитрий.
— В основном служебные мелочи. Время проверок. Состояние линий. Смены дежурных. Иногда просили подтвердить прохождение какой-нибудь телеграммы.
— За деньги?
— Да.
— Сколько?
— Немного.
— Почему согласились?
Жаров раздражённо рассмеялся.
— Хотите красивую причину? Не будет. Сначала это выглядело совершенно безобидно. Один человек предложил плату за сведения, которые, по сути, можно узнать и без меня. Где идёт ремонт, когда проверяют линию, кто дежурит.
— Потом?
— Потом просьбы стали другими.
— Какими?
— Уточнить, сохранилась ли копия сообщения. Показать журнал. Один раз — оставить служебное помещение открытым на несколько минут.
— Вы сделали?
— Нет.
— А остальное?
— Часть.
Дмитрий спросил тише:
— Жетон.
Долгая пауза. Марина уже знала ответ прежде, чем услышала.
— Я не терял его у Софьи.
Она закрыла глаза. Жаров продолжил:
— Мне сказали, что нужен на одну ночь для прохода в мастерскую соседнего участка. Обещали вернуть утром.
— Не вернули.
— Нет.
— И вы устроили поиски у Софьи.
— Да.
— Втянули её в ложь, о которой она даже не знала.
— Она не лгала. Она действительно думала, что жетон пропал там.
— Очень удобно.
— Не говорите о ней.
В голосе Жарова впервые появилась настоящая злость.
— Почему? — холодно спросил Дмитрий. — Потому что её вы решили защитить от последствий собственных решений?
— Потому что она ни при чём.
— Варвара тоже?
Тишина стала тяжёлой. Жаров ответил не сразу.
— Я не знал, что они выйдут на неё.
Боль превращается в ярость. Дмитрий спросил:
— Но знали, что она собирает номера телеграмм.
— Да. Видел, как она их выписывала.
— Сообщили об этом?
Ещё одна пауза.
— Один раз.