Страница 47 из 78
Она взглянула на Дмитрия. Он не отреагировал.
— Кто принял решение? — спросил он.
Редников достал сложенный документ.
— Управление.
— Когда?
— Сегодня вечером.
— Быстро.
— Ситуация требует быстроты.
— И вас назначили председателем.
— Я уже сталкивался с похожими делами.
Ответ был безупречен — и потому особенно подозрителен своей логичностью. Константин протянул документ. Дмитрий прочитал, и посторонний, вероятно, не заметил бы перемены. Марина уже замечала: плечи стали ровнее, голос — холоднее, взгляд перестал задерживаться на людях дольше необходимого. Он словно закрылся изнутри.
— Полномочия вступают в силу немедленно? — спросил Дмитрий.
— С момента вручения.
— Понятно.
Марине стало не по себе.
— Что это означает для меня?
Константин ответил раньше него:
— Пока ничего неприятного, надеюсь. Ваше положение будет пересмотрено. Я уже говорил, что считаю обнаруженные у вас деньги объяснимыми.
— А телеграмма, из-за которой исчез вагон?
— Именно её обстоятельства комиссия и должна установить.
— И тайная сеть?
Редников сделал короткую паузу.
— Какая сеть?
Марина почувствовала, как Дмитрий едва заметно повернул голову к ней. Она поняла ошибку. Константин Павлович мог не знать о Северной и кодированных сообщениях. По крайней мере официально.
— Мы нашли связь между несколькими телеграммами, — сказала Марина осторожнее.
— Разумеется. Об этом Николай мне рассказывал.
Он улыбнулся.
— Варвара Александровна, я понимаю ваше желание участвовать в расследовании, но теперь лучше позволить специалистам сделать свою работу.
Фраза была мягкой. Почти заботливой. Днём она бы, возможно, даже согласилась. Сейчас услышала другое. Отойдите в сторону. Именно то, чего добивалось сообщение: убрать Соколову из расследования. Она перевела взгляд на Дмитрия. Он стоял возле стола и молчал.
— Дмитрий Сергеевич?
Он не ответил. Редников продолжил:
— До утра, думаю, разумнее оставить Варвару Александровну под охраной. Потом решим, где ей безопаснее находиться.
— Согласен, — сказал Арсеньев.
Марина повернулась к нему. Что?
— Хорошо, — удовлетворённо произнёс Константин. — Тогда я хотел бы немедленно получить журналы и ваши записи.
— Получите.
— Сейчас.
— После оформления передачи.
Редников слегка улыбнулся.
— Всё такой же педант.
— Иногда полезно.
— Не спорю.
Между мужчинами происходило что-то, чего остальные будто не замечали. Вежливый разговор. Правильные обращения. Ни одного грубого слова. Но Марина чувствовала напряжение так ясно, словно между ними натянули проволоку. Один из чиновников подошёл к столу.
— Эти бумаги тоже относятся к делу?
Дмитрий положил ладонь поверх журнала.
— Пока не оформлена передача, ничего не трогать.
Мужчина остановился. Редников нахмурился совсем чуть-чуть.
— Дмитрий Сергеевич, не будем усложнять.
— Я как раз не хочу усложнений.
— Тогда подпишите акт.
— Подпишу.
Марина пыталась понять его поведение. Несколько минут назад Дмитрий собирался увезти её, теперь спокойно соглашался передать расследование человеку, которого сам косвенно подозревал. Изменился только официальный приказ — слишком мало для Арсеньева, три года продолжавшего старое дело после закрытия комиссии. Значит, либо она чего-то не видела, либо он делал не то, что показывал. Марина попыталась поймать его взгляд, но Дмитрий ни разу не посмотрел.
Через час телеграфная комната перестала принадлежать им. Люди новой комиссии заняли столы, переписывали номера журналов, опечатывали часть бумаг и составляли акты. Марину попросили выйти. Она оказалась в коридоре вместе с двумя жандармами и Павлом Елисеевичем, который выглядел так, будто окончательно перестал понимать, кто именно теперь командует на его станции. Софья появилась на рассвете. Кто-то успел сообщить ей о ночном приезде комиссии, и она примчалась почти сразу.
— Варя!
Один из жандармов попытался остановить.
— Нельзя.
— Почему?
Марина подошла сама.
— Всё хорошо.
— У тебя лицо такое, будто ничего хорошего.
Софья посмотрела на людей возле двери.
— Что происходит?
— Расследование передали другой комиссии.
— А Арсеньев?
Марина невольно посмотрела в сторону кабинета.
— Не знаю.
— Вы поссорились?
— Почему сразу поссорились?
— Потому что ты говоришь «Арсеньев» так, будто хочешь либо ударить его, либо…
Софья оборвала себя. Марина сузила глаза.
— Либо что?
— Ничего.
— Продолжай.
— Не при жандармах.
Несмотря на всё, Марина едва не рассмеялась.
— Софья.
— Я серьёзно.
Девушка взяла её за руку.
— Ты мне вчера не всё сказала.
— Ты тоже.
— Про Алексея?
— В том числе.
Софья виновато отвела взгляд.
— Это другое.
— У всех всё другое.
— Варя, тебя правда отпустят?
Марина хотела ответить, но дверь телеграфной открылась. Вышел Дмитрий, и она сразу увидела: человек, который ночью смеялся рядом с ней, исчез. Перед ними снова стоял штабс-ротмистр Арсеньев из первого утра — только теперь его холодность была намеренной.
— Софья Андреевна, вам следует покинуть служебную часть станции.
Софья растерялась.
— Я только…
— Сейчас.
— Дмитрий Сергеевич, — вмешалась Марина, — она мне не мешает.
Он впервые посмотрел на неё. Ни намёка на недавний поцелуй. Ни тепла. Ничего.
— Это не имеет значения.
Раздражение поднялось мгновенно.
— Что случилось?
— Появились новые обстоятельства.
— Какие?
— Скоро узнаете.
— Не начинайте опять.
Дмитрий повернулся к стоявшему неподалёку жандарму.
— Проводите Софью Андреевну к выходу.
Софья сжала руку Марины.
— Варя…
— Иди.
— Но…
— Правда. Иди домой.
Софья недоверчиво посмотрела на Арсеньева. Потом на Марину. Наконец ушла. Когда дверь коридора закрылась, Марина повернулась к Дмитрию.
— Вы ведёте себя как…
— Варвара Александровна Соколова.