Страница 43 из 78
Дальше.
Внутри похолодело.
— Что? — спросил Дмитрий.
— Код.
Он сразу подошёл ближе. Передача ещё шла.
— Наш?
— Да.
Телеграфист перестал записывать на мгновение.
— Какой код?
— Пишите, — одновременно сказали Марина и Дмитрий.
Мужчина поспешно вернулся к аппарату. Марина переписывала средние числа на отдельный лист.
Дмитрий понял раньше, чем она закончила.
— Соколова.
— Да.
Следующая группа.
Марина сверила таблицу.
— «Убрать».
Дмитрий резко посмотрел на неё. Передача ещё не закончилась. Оставалось несколько групп. Марина записывала.
Она нахмурилась.
— «До».
Последние цифры шли медленнее.
Она не успела перевести. Аппарат замолчал. Дежурный вытер лоб.
— Всё.
Дмитрий взял основной бланк.
— Откуда?
— Промежуточная станция Черницы. Но там указано, что сообщение пришло дальше по линии.
— Можете запросить первичный пункт?
— Попробую.
Марина уже считала. Восемнадцать. Первая буква.
Р.
Один.
А.
Девятнадцать.
С.
Ещё девятнадцать.
С.
Три.
В.
Шесть.
Е.
Двадцать.
Т.
Один.
А.
Получалось бессмысленно.
РАССВЕТА.
Нет. Не бессмысленно. Она просто начала не с той позиции. Последовательность должна была дать слово целиком с учётом пропуска разделителей. Марина зачеркнула и быстро пересчитала.
РАССВЕТА.
Фраза складывалась.
СОКОЛОВУ.
УБРАТЬ.
ДО.
РАССВЕТА.
Пальцы похолодели. Дмитрий наклонился к листу.
— Что получилось?
Марина не ответила и проверила ещё раз каждое число, каждую букву. Здесь нельзя было позволить спешке превратить ошибку в угрозу. Результат не изменился.
— Варвара Александровна?
Дежурный смотрел тревожно. Марина закрыла ладонью расшифровку.
— Оставьте нас.
Мужчина перевёл взгляд на Арсеньева. Дмитрий кивнул.
— И никому ни слова о сообщении.
— Конечно.
Когда дверь закрылась, Марина протянула лист. Дмитрий прочитал. Лицо стало совершенно неподвижным.
— Откуда пришла первичная передача?
— Мы пока не знаем.
— Узнаем.
Он направился к двери. Марина схватила его за рукав.
— Подождите.
Он обернулся.
— Если они передали приказ по той же системе, у нас два варианта: либо они не знают, что мы умеем читать код, либо хотят, чтобы мы его прочли.
— Второй мне нравится меньше.
— Мне тоже.
Дмитрий ещё раз посмотрел на лист, сложил его и убрал во внутренний карман.
— Поэтому вы останетесь здесь.
— Даже не начинайте.
— На этот раз я не спорю ради удовольствия. Из комнаты вы не выйдете.
— Дмитрий…
— Сообщение касается вас.
— Варвары.
Слово вырвалось прежде, чем Марина успела остановиться. Арсеньев не двинулся, но взгляд стал внимательнее.
— Вы сказали «Варвары».
— Я сказала о себе.
— Нет. И в этом как раз проблема.
Марина отпустила его рукав.
— Сейчас не время разбирать мои оговорки.
— У вас никогда не бывает подходящего времени.
— А вы считаете подходящим моментом угрозу до рассвета?
— Я считаю, что человек, которого собираются убрать до рассвета, хотя бы один раз может не спорить с тем, кто пытается сохранить ему жизнь.
— Если они ждут определённой реакции, запертая Соколова даст её быстрее всего. Мы потеряем шанс понять, кто следит.
— Пусть. Шанс можно потерять. Вас — нет.
Фраза прозвучала без подготовки, и только после неё Дмитрий будто понял, что сказал. Все прежние споры на секунду отступили: Марина слышала не «подозреваемую» и не «свидетеля», а простое «вас».
— Это моя ответственность, — добавил он уже тише.
— Конечно. Очень удобное объяснение.
— Что значит это «конечно»?
— Что вы опять прячете личное за служебным.
— А вы опять делаете вид, будто не понимаете, почему.
Она шагнула к двери. Дмитрий перехватил путь, не касаясь её.
— Попробуйте выйти.
— Это угроза задержанием?
— Пока только серьёзное намерение.
Марина подняла голову и только теперь заметила, насколько близко они стоят. После долгих часов за столом, цифр, взаимных подозрений и недоговорённостей это расстояние ощущалось опаснее любого допроса.
— Отойдите.
— Чтобы вы вышли?
— Чтобы я могла думать.
— Вы прекрасно думаете и так.
— Не сейчас.
Он выдержал паузу.
— Почему?
Умный человек задал совершенно глупый вопрос. Марина могла бы снова съязвить или просто отступить, но усталость от бесконечной лжи оказалась сильнее.
— Потому что вы мне мешаете.
— Чем?
— Всем.
В его взгляде не было ни торжества, ни самодовольства — только внезапная осторожность.
— Варвара Александровна…
Имя резануло сильнее обычного. Сейчас, когда между ними почти не осталось воздуха, ей особенно остро захотелось, чтобы он хотя бы однажды назвал её правильно.
— Не называйте меня так.
— Тогда как?
Марина закрыла глаза на мгновение. Это была самая маленькая часть правды и единственная, которую она могла отдать ему сейчас, не объясняя невозможного.
— Марина.
Собственное имя прозвучало в телеграфной комнате непривычно, почти чуждо. Дмитрий не переспросил.
— Марина, — повторил он тише.
Она подняла на него глаза.
— Больше пока не спрашивайте. Дальше я либо совру, либо скажу то, чему вы не поверите.
На столе лежало письмо настоящей Варвары; где-то в городе Софья считала её лучшей подругой, а неизвестные только что передали распоряжение против Соколовой. Одного имени на сегодня было достаточно.
— Вот об этом я и говорил, — сказал Дмитрий. — Вы подходите к правде настолько близко, чтобы я понял, что она существует, а потом отступаете.
— Я не обязана рассказывать вам всё.
— Не обязаны. Но тогда не требуйте от меня доверия без остатка.
— А если правда хуже лжи?
— Это должен решать тот, кому её говорят.
— Нет. Вы имеете право знать то, что касается вас.
— Это касается меня, потому что касается вас.