Страница 39 из 78
— Если бы неизвестные только надеялись на северный маршрут, они не стали бы систематически покупать земли у людей, фамилии которых скрыты в технических сигналах. Слишком дорого. Слишком много участников. Слишком сложная схема передачи информации.
— Они могли создавать запас под несколько вариантов.
— Тогда мы нашли бы покупки и на других направлениях.
— Пока мы их просто не проверяли.
— Проверим. Но я почти уверена.
— Откуда такая уверенность?
Марина задумалась, как объяснить то, что для неё было очевидной логикой информационного преимущества, не превращая разговор в лекцию из другого века.
— Потому что самая ценная информация — та, которую можно превратить в решение раньше остальных.
— Например?
— Представьте, что завтра публично объявят северный маршрут. Что случится с землёй?
— Цена вырастет.
— Сразу.
— Вероятно.
— Тогда послезавтра покупать будет поздно. Через неделю — тем более. Значит, тем, кто знает решение заранее, важно закончить сделки до объявления.
Дмитрий медленно кивнул. Марина продолжила:
— Телеграфная сеть нужна им не для развлечения и не только для промышленного шпионажа. Она позволяет передавать сведения быстрее, чем информация становится официальной. Сегодня кто-то узнаёт решение комиссии. Через несколько часов сообщение проходит по скрытой сети. Завтра поверенные покупают участок. Через несколько дней решение публикуют, и земля дорожает.
— В несколько раз.
— Возможно, гораздо больше.
Она показала на старую Северную.
— А заброшенная станция — прекрасный узел. Никто не контролирует официально несуществующую линию.
— И три года назад они могли делать то же самое.
— Только с другими решениями.
— Грузами, складами, контрактами.
— Да.
Она взглянула на него.
— Вы расследовали последствия. Варвара случайно увидела механизм.
Дмитрий долго молчал.
— Если вы правы…
— Если мы правы.
Он заметил поправку. Она тоже. На этот раз слово «мы» не вызвало раздражения.
— Если мы правы, — повторил он, — речь не о нескольких поддельных телеграммах.
— Нет. Речь о торговле будущим.
Он нахмурился.
— Слишком громко.
— Но точно.
Марина снова посмотрела на карту.
— Тому, кто получает решение раньше остальных, не нужно менять сам документ комиссии. Не нужно подкупать всех. Достаточно одного человека, который узнаёт результат, и сети, способной быстро передать сведения нужным людям.
— Тогда людей в схеме значительно больше, чем мы думали.
— Или меньше.
— Почему?
— Потому что большинство участников может даже не знать всей картины. Один передаёт сообщение. Другой покупает землю. Третий оформляет сделку. Каждый видит только маленькую часть.
Дмитрий провёл ладонью по краю стола.
— Поэтому три года назад мы не смогли выйти выше посредников.
— Возможно.
— А Варвара?
Неприятно кольнуло под рёбрами.
— Варвара собрала части вместе.
— И стала проблемой.
— Да.
Они оба посмотрели на фамилию СОКОЛОВА, которую расшифровали днём раньше. Теперь смысл был значительно страшнее. Это могло быть не указание на встречу. А отметка о человеке, который мешает закончить операцию.
— Тогда исчезнувший вагон мог быть отвлечением, — сказал Дмитрий.
— Или способом обвинить Варвару и убрать её от телеграфа.
— Вы всё ещё говорите о себе так, будто речь о другой женщине.
Марина застыла. Он произнёс это без подозрения. Почти устало. Она заставила себя повернуться.
— Потому что иногда легче рассуждать о себе со стороны.
— Настолько?
— Сегодня — да.
Дмитрий долго смотрел на неё. Потом неожиданно отвёл взгляд.
— Хорошо.
Нового допроса не последовало, как и очередной ловушки. Облегчение оказалось почти мучительным. Марина всё больше понимала: чем ближе она подпускала этого человека, тем опаснее становилась не сама его работа, а необходимость однажды объяснить, кого именно он всё это время защищал.
К вечеру они получили подтверждение по двум другим направлениям. Южные и восточные земли не скупались. Были отдельные сделки, но никакой цепочки, никакой подозрительной концентрации участков и никаких неизвестных обществ, появившихся незадолго до покупки. Север был единственным. Дмитрий разложил документы на столе телеграфной комнаты.
— Теперь соглашусь.
Марина подняла голову.
— С чем именно? Хочу запомнить редкий момент полностью.
— Они знают маршрут.
— Вот видите, иногда жизнь вознаграждает терпение.
— Ваше или моё?
— Моё, разумеется.
Телеграфист вечерней смены вышел по распоряжению Павла Елисеевича. Формально Дмитрий проводил проверку служебных журналов, и никто не задавал лишних вопросов. Марина осталась у знакомого стола. Того самого, за которым очнулась. Прошло всего два дня. Казалось, несколько месяцев. Дмитрий подошёл к карте на стене.
— Если мы раскроем покупки сейчас, до заседания комиссии, что произойдёт?
— Зависит от того, кому.
— Если информация станет публичной.
Марина задумалась.
— Афера рухнет.
— Почему?
— Потому что исчезнет главное преимущество.
Она взяла один из листов.
— Сейчас покупатели знают то, чего не знают продавцы. Поэтому Воронин считает землю бесполезной и соглашается на низкую цену. Если завтра газеты напишут, что северный маршрут практически решён, Воронин либо откажется продавать, либо потребует другую сумму.
— Те, кто уже продал, ничего не изменят.
— Возможно. Но оставшиеся участки станут очень дорогими. А без некоторых из них дорогу нельзя провести по запланированному коридору без новых переговоров.
— Например, без земли Арсеньевых.
— Именно.
Дмитрий взглянул на карту.
— Значит, им нужно заставить мать продать до объявления.
— Или изменить маршрут.
— Что значительно сложнее.
— Или убрать причину, по которой она отказывается.
Марина произнесла это и сразу поняла, что сказала. Дмитрий тоже.
— Меня, — спокойно уточнил он.
— Возможно.
— Выглядите так, будто жалеете, что произнесли.
— Жалею.
Марина отвела взгляд к журналам, возвращая себе привычную дистанцию.
— Почему?
— Потому что вам хватает опасностей без моих предположений.