Страница 15 из 78
За окном станционные постройки закончились. Потянулись поля, редкие деревья, телеграфные столбы, провода между которыми то опускались, то поднимались вместе с линией дороги. Несколько минут они ехали молча. Это была первая возможность остаться рядом с Арсеньевым без начальника станции, техников и посторонних ушей. Неожиданно молчание рядом с ним перестало давить. Он не пытался его заполнить. Редкое качество. Дмитрий вынул часы, посмотрел время и убрал их обратно.
— Вы живёте одна?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Марина повернулась.
— Это относится к исчезнувшему вагону?
— Может относиться к тому, кто мог следить за вами.
Логично.
— Судя по счетам за комнату — одна.
Он нахмурился.
— Судя по счетам?
Ошибка.
— Плату вношу сама, — спокойно добавила Марина. — Именно это имела в виду.
— Родственников в городе нет?
— Нет.
Она понятия не имела, правда ли это. Арсеньев, кажется, не заметил. Или решил пока не показывать.
— Необычно, — сказал он.
— Что именно?
— Молодая женщина живёт одна, работает на станции, дежурит ночами.
— Вы считаете, мне следовало выйти замуж, чтобы избежать подозрений?
— Я этого не говорил.
— Но «необычно» прозвучало почти как приговор.
Он посмотрел на неё с явным удивлением.
— Вы удивительно быстро превращаете вопрос в спор.
— Потому что люди удивительно часто прячут мнение внутри вопроса.
— Хорошо. Тогда скажу прямо: меня удивляет, что вы выбрали такую жизнь.
Марина прислонилась плечом к стенке купе.
— А почему она обязательно должна быть выбрана против чего-то?
— Я не сказал «против».
— Зато предположили, что нормальным решением было бы другое.
— Брак?
— Например.
Он помолчал.
— Большинство женщин вашего положения сочли бы его более надёжным.
— Надёжность и свобода редко продаются одним комплектом.
Арсеньев впервые за разговор слегка улыбнулся.
— Это ваше убеждение или опыт?
Марина посмотрела в окно. В её прежней жизни был брак, законченный много лет назад без громких скандалов и красивых трагедий. Просто два человека однажды поняли, что давно живут параллельно и встречаются только возле холодильника по вечерам. Об этом Дмитрию Сергеевичу знать совершенно не требовалось.
— Наблюдение.
— Очень уверенное.
— Вы женаты?
Теперь он удивился уже откровенно.
— Я веду расследование, Варвара Александровна.
— Значит, личные вопросы разрешены только вам?
— Мой семейный статус не связан с исчезнувшим вагоном.
— Мой тоже.
— За вами могли следить дома.
— А за вами не могли?
Он откинулся на спинку сиденья.
— Нет.
— Какая завидная уверенность.
— Потому что я не живу один.
Марина чуть приподняла бровь.
— Вот как.
— У меня есть слуга.
Она рассмеялась прежде, чем смогла остановиться. Он перевёл взгляд на неё с таким выражением, будто именно этой реакции не ожидал.
— Что?
— Ничего. Я просто почти поверила, что получила ответ.
— Вы его получили.
— Технически.
— Иногда техническая точность вполне достаточна.
— Для телеграфа, возможно.
Его взгляд на мгновение задержался на ней.
— А для брака?
Марина не сразу ответила. Поезд вошёл в длинный поворот. Свет от окна переместился по купе.
— Для брака одной точности мало.
— А чего достаточно?
— Не знаю. Если бы существовал надёжный перечень условий, люди давно печатали бы его на обороте свидетельства.
— Звучит так, будто вы разочарованы.
— Звучит так, будто я взрослая.
Он не стал уточнять. Слава Богу. Марина сама почувствовала, насколько последняя фраза могла показаться странной для двадцатидевятилетней Варвары. Дмитрий перевёл разговор:
— Вы действительно не хотите замуж?
— Откуда вы взяли?
— На станции говорят, что отказывали дважды.
Марина мысленно отметила новую информацию о Варваре.
— На станции слишком много свободного времени.
— Не отвечаете.
— А зачем вам?
— Пытаюсь понять человека, который последние две недели втайне собирал коммерческие телеграммы.
— И брак поможет?
— Мотивы помогают.
Она чуть улыбнулась.
— Может быть, я просто люблю работу.
— Больше семьи?
— Вы снова предлагаете выбор, который придумали сами. Человек может любить работу и семью.
— Но у вас семьи нет.
На несколько мгновений спор уступил место вниманию: оба смотрели уже не друг на друга, а на факты.
— Значит, пока не встретился человек, ради которого я сочла бы разумным менять жизнь.
— Суровые требования.
— Разумные.
— Чем отличаются?
— Суровые не дают шанса никому. Разумные не дают шанса неподходящим.
Дмитрий задержал взгляд на ней, затем отвернулся к окну.
— Теперь понимаю, почему на станции считают вас трудной женщиной.
Марина усмехнулась.
— А вы быстро собираете сплетни.
— Иногда сплетни полезнее официальных показаний.
— Особенно когда нужно объяснить женщине, что она неправильно живёт.
— Я ничего вам не объясняю.
— Вот за это пока и ценю.
Последние слова вырвались легче, чем следовало. Марина заметила это одновременно с ним. Дмитрий не улыбнулся, но в его лице появилось едва заметное тепло, которое он почти сразу спрятал.
— «Пока» оставляет мне мало времени, — сказал он.
— Вы же любите работать в сложных условиях.
— Кто вам сказал?
— Наблюдение.
Впервые за всё время уголок его рта дрогнул так заметно, что это почти сошло за улыбку — короткую, сдержанную, но совершенно искреннюю. Марина неожиданно подумала, что настоящая Варвара могла ошибаться, и сразу напомнила себе о царапинах под столом.
НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.
Нет. Пока ничего не изменилось.
Через несколько минут разговор вернулся к делу. Дмитрий достал лист с выписанными телеграммами.
— Я всё ещё хочу понять, как вы заметили систему так быстро.
— Мы уже обсуждали.
— Нет. Вы сказали, что хорошо запоминаете цифры.
— Это правда.
— Но одного запоминания мало. Вы сразу начали искать повторяющуюся разницу, потом разделители, затем буквы.
Она взглянула на него.
— И?
— Откуда провинциальная телеграфистка знает столько о кодировании информации?