Страница 49 из 52
Сделав свои утренние дела, Аврора спустилась на кухню, но Калеба нигде не было. Она заглянула в гостиную, проверила террасу, даже во дворе.
“Куда же он ушёл?”
Решив не ломать голову, девушка приготовила себе омлет и устроилась у окна. Утреннее солнце ложилось на стол, за стеклом шевелились ветви деревьев. Сегодня она наслаждалась тишиной и одиночеством, ведь Шарлотта уже пару дней как уехала домой. Калеб нехотя отпустил её. Главная проблема с братьями Мартинес не была решена. Но никто давно о них не слышал, скорее всего залегли на дно до лучших времен. К тому же они бы вряд-ли тронули Шарлотту. Без её болтовни было непривычно, будто дом резко опустел. Хотя, днём в нём было много сотрудников и людей из стаи.
Аврора не спеша помешивала кофе, как вдруг, боковым зрением заметила движение на улице. Это был Калеб, а рядом с ним шёл Геральд. Калеб, как обычно, выглядел сосредоточенным и серьёзным, тогда как Геральд что-то оживлённо ему рассказывал, размахивая руками.
“Куда они направляются?” — Аврора нахмурилась.
Любопытство оказалось сильнее здравого смысла. Когда мужчины свернули за угол, она быстро вышла из дома и последовала за ними, стараясь держаться подальше. Через некоторое время она увидела их впереди и остановилась за углом здания. Калеба она практически не слышала, а вот громкий голос Геральда был слышен так, словно он стоит рядом.
— Кстати, Калеб, тебе действительно повезло отхватить породистую сучку. Прыткий сукин сын. Еще и вовремя сумел скрыть её от других одиноких волков. Честно, я не ожидал, что она окажется одной из нас. Таких женщин среди нашего народа осталось совсем немного.
Калеб ничего не ответил.
— Ты понимаешь, что это значит? — продолжил Геральд. — Мы слишком долго теряем своих. Женщины, способные проходить превращение, становятся редкостью. Тебе необходимо думать о будущем стаи, а не о девичьих чувствах. Сильные щенки-наследники смогут возвысить стаю как ничто другое.
“Это он что, про меня говорит?”
— Если она не захочет, просто соблазни её снова. А дальше сам знаешь что делать. Родит тебе, сможет родить и другому. Тем более…
Но закончить ему не дали. Калеб резко шагнул вперёд. Раздался неприятный звук в области челюсти. Геральд отпрянул на несколько шагов, машинально коснувшись рукой лица.
— Ещё раз заговоришь об Авроре, как о чьей-то собственности с одной функцией – пожалеешь.
Геральд только усмехнулся и сплюнул сгусток крови на газон.
Но Аврора уже не застала эту картину. Слова оборотня снова и снова звучали в её голове, вызывая всё больше злости и обиды. Ей казалось унизительным, что её обсуждают так, будто она не человек, а редкая возможность для будущего клана.
Она старалась не плакать. Ей было скорее горько и обидно. После всего, что между ними произошло, она почему-то поверила, что Калеб действительно видит в ней человека, а не оборотня с хорошей генетикой, которая нарожает для стаи сильных волков.
Здравый смысл говорил, дождаться Калеба и потребовать от него объяснений. Но решение уже было принято. Ей хотелось сбежать из этого дома, прийти в себя и только потом она сможет кого-то выслушать.
Войдя в дом, она поднялась наверх, схватила свою спортивную сумку и принялась собирать вещи. Руки немного дрожали, но она не останавливалась, лишь бы уйти как можно скорее.
Перед выходом на мгновение остановилась у двери. В глубине души она всё ещё надеялась, что Калеб появится и скажет что-нибудь, что заставит её передумать. Но она тут же отбросила эту мысль.
Вышла из дома, аккуратно закрыв со собой дверь и пошла прочь. Ни записки. Ни сообщения. Аврора даже не знала, куда направится дальше. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше от этого дома и от всего, что напоминало ей о разговоре, который она услышала.
***
К вечеру эмоции Авроры немного утихли. Её телефон разрывался от звонков и сообщений от Калеба. Это не могло не раздражать. Поэтому она решила просто его выключить.
Весь день Аврора провела в городе. Это была её первая прогулка после обращения, и сначала всё вокруг казалось непривычным. Звуки стали отчётливее, запахи насыщеннее, а люди казалось находились слишком близко к ней. Но постепенно перестала обращать на это внимание.
Она зашла в несколько знакомых мест. Долго сидела в сквере, наблюдая за прохожими, а потом направилась к любимому небольшому дайнеру. Здесь всё осталось прежним, они все также работали до поздна. Аврора заказала любимый томатный суп, сырный гриль-сэндвич и кофе. За окном медленно текли огни города и настроение начало немного подниматься. Наслаждаясь знакомым вкусом, она старалась не думать о Калебе, и о том почему успела так привязаться к нему.
Когда она вышла из дайнера, уже стемнело. Аврора поправила сумку на плече и отправилась в сторону дома тёти. Улица была почти пустой. Только редкие машины и прохожие встречались на её пути. Фонари растягивали жёлтые полосы света по асфальту.
Когда она прошла ещё пару метров. Рядом бесшумно затормозила чёрная машина. Дверь со стороны пассажирского места резко распахнулась.
— Что за…
Она не успела договорить. Кто-то оказался рядом слишком быстро. Аврора попыталась увернуться, но незнакомец перехватил её и прижал к себе. Она резко дёрнулась, пытаясь вырваться. В следующую секунду всё произошло настолько быстро, что она даже не успела ничего осознать. Перед глазами поплыл свет фонаря. Аврора услышала приглушённые голоса, почувствовала, как силы начинают покидать её, и успела лишь крепче вцепиться пальцами в край дверцы.
Последнее, что она увидела перед тем, как сознание стало меркнуть – чёрное стекло автомобиля и пустую улицу позади.
Дверь захлопнулась. Машина тронулась с места и исчезла за ближайшим поворотом.
Глава 39
Аврора пришла в себя от пронизывающего холода. Первым делом она попыталась пошевелиться. И тут же ощутила слабость во всем теле, каждое движение давалось с трудом. Голова раскалывалась.
Запястья и лодыжки были скованы большой толстой цепью.
“Странно использовать такое на молодой девушке. Это рассчитано на какого-то крупного. Оборотня…” — Эта мысль напугала сильнее, чем все остальное.
Она медленно поднялась на локтях и оглядела широкое помещение. Серые бетонные стены, низкий потолок, многолетняя пыль, ржавые металлические прутья на окне. За ними только кусок неба, затянутый грязным стеклом и пластиковым укрывным материалом.
“Похоже в этот раз, я на каком-то складе.”