Папа: миссия (не)выполнима

Глава 25

Знакомлюсь с Платоном, накладываю Захару и его брату пюре с сардельками и решаю, что стоит оставить мужчин одних.

Захар при мне разговор не начинает, видимо, не хочет, чтобы я услышала что-то нелицеприятное, а Платон, в свою очередь, делает вид, что ничего не понимает, просто садится ужинать.

— Посмотрю Илью, и если проснулся, предложу ему покушать, — быстро предупреждаю Захара и выхожу, пока он меня не остановил.

Некомфортно мне сейчас на кухне. Платон не маленький мальчик, старше меня, по-любому знает, о чем с ним хочет поговорить старший брат, и присутствовать при выяснении отношений я не хочу.

С одной стороны, я бы могла тормознуть Захара, предложить отложить переезд к нему, а с другой стороны, он взрослый, самодостаточный мужчина и сам может решить, что ему делать.

Может я эгоистка, но жить и обслуживать здорового мужика, который сидит на шее у брата и режется в компьютерные игры, я точно не хочу.

Мало того, что очень быстро в моей жизни появился мужчина, с которым мне еще нужно наладить быт и не забыть про романтическую сторону наших отношений, у меня еще на руках оказывается ребенок.

Здесь сложнее, это кажется, что все друг друга приняли и складывается идеально, но уверена, нам с Ильей нужно будет еще не раз находить точки пересечения, особенно после влияния его мамы. А она будет его по-любому накручивать. В этом я уверена.

Господи, дай мне ума, быть мудрой. Но, как ни крути, обслуживать чужого мне мужчину я точно не буду, уж тогда лучше жить у себя и не сталкиваться ни с какими трудностями.

Убедив себя, что я не стерва и никак не влияю на решение Захара, чтобы тот переселил своего брата обратно к родителям, иду к Илье.

При моем появлении он просыпается.

— А где папа? — сонно говорит парень.

— На кухне с твоим дядей. Хочешь кушать?

— Да. А что есть?

— Мы сделали пюре и сварили сардельки.

— Супер, я очень проголодался.

Измеряю температуру, убеждаюсь, что ее нет, и мы идем на кухню.

Видимо, разговор был быстрый и лаконичный, потому что Платон встает из-за стола, кидает на меня враждебный взгляд и, даже не убрав в раковину после себя тарелку, выходит из кухни.

Мы ужинаем, болтаем, я помогаю Захару убраться после еды, и мы идем укладывать Илюшу.

Температуры так и нет, горло немного розовое, поэтому Захар готовит воду с солью и содой, Илюша послушно полощет, смотрим втроем мультики, потом папа сыну читает книжку про роботов, и малыш засыпает. Как и я.

Захар переносит меня в свою комнату, я сонная раздеваюсь и забираюсь под теплое одеяло.

Я вырубаюсь быстро, но помню, что Захар ложится рядом и, ласково поглаживая по голове, смотрит, не отрываясь, на мое лицо.

Я за день знатно понервничала, поэтому расслабляюсь от нежности моего мужчины и отключаюсь.

Утром просыпаюсь от звука сообщения, Захара нет, а на часах десять утра.

«Малышка, срочно уехал, касается дел с банком. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Завтрак и кофе на столе. Илюха спит, все нормально, жара нет. Дождись меня, пожалуйста. Скучаю тебя».

Улыбаюсь, но тут же слышу тоненький голосок из соседней комнаты.

Натягиваю на себя свои же вещи, хотя жуть как неудобно ходить в них дома, и бегу к Илье.

— Привет, заяц. Как себя чувствуешь?

— Нормально, есть хочу. И я не заяц.

— А кто?

— Кенгуру, — и мальчик показывает мне свою мягкую игрушку.

— И что не ходишь, а прыгаешь? — смеюсь я.

— Пф-ф, конечно, показать? — кидает вызов парень.

— А давай.

И Илья встает с кровати и бодро утирает мне нос.

— А давай тебе задачу усложним? Посмотрим, как ты до кухни доберешься, — тоже веселюсь я.

— М-м-м, а что ты сделаешь?

— Сейчас увидишь.

Иду в туалет, беру рулон туалетной бумаги и возвращаюсь в детскую комнату.

— Я из тебя мумию сейчас сделаю, а ты должен дойти до кухни, не разорвав бумагу.

Илья от идеи приходит в восторг, хохочет и смирно становится солдатиком.

Заматываю парнишку так, что только стопы видны и глаза. Даже пальцы обматываю и всю голову.

— Не смейся, — щелкаю Илью по спрятанному носу, — а то все развалится.

— Мне кончик бумаги нос щекочет, — прыскает Илья, а я ловлю себя на мысли, что не померила температуру, но судя по его настроению, слабости и жара у него нет.

— Давай, мумия-кенгуру, скачи на кухню, — командую я, но все же градусник беру с собой.

С грохотом, гоготом и десятками падений мы добираемся до коридора. По всему пути валяются куски туалетной бумаги, я иду следом и собираю, а Илья, как маленький танк усердно прыгает и топочет пятками.

— А можно потише⁉ — из гостиной доносится раздраженный голос Платона. — Я, вообще-то, сплю.

— А ты не спи, — кричит в ответ Илья. — Ночью надо дрыхнуть.

Благоразумно решаю промолчать, но в целом с малышом полностью солидарна.

— Я добрался, вот! — гордо заявляет Илюша.

— А теперь давай, как дикий зверь, как Кинг-Конг, как тигр разорви на себе железные цепи, в которые тебя сковали индейцы, чтобы поджарить и съесть.

И Илюша с ревом маленького хищника расправляет свои крылышки, и в разные стороны летят ошметки бумаги, а когда он полностью освобождается, имитирует ярость и разрывает все на мелкие куски.

— А теперь нужно это убрать все в мусорку и получить свой приз.

— Какой приз? — сгребает все в кучу Илья и смотрит на меня с открытым ртом.

— Завтрак чемпиона.

— О да, я чемпион! — голосит Илья, уже совсем не беспокоясь о сне дяди.

От папиных бутербродов Илья отказывается, зато я узнаю, что он очень любит оладушки.

Слава богу, не блинчики, их я, вообще, не умею готовить, а вот оладушки хоть обычные, хоть кабачковые, пожалуйста.

Уплетаем свой завтрак: Илья оладьи с чаем, я бутерброды и кофе, которые заботливо приготовил для меня Захар, и болтаем.

— А ты мне нравишься, — внезапно заключает Илья.

— Ты мне тоже. Очень веселый ты парень.

— А ты с фантазией. Папа тоже со мной редко, но играется, а мама никогда. Либо в телефоне сидит, либо телевизор смотрит.

— А ты просил?

— Конечно! Но она говорит, что ей скучно.

— Ну знаешь, Илюш, взрослые не очень любят играть в детские игры.

— Почему? Это же весело.

— Потому что у взрослых энергии в сто раз меньше, чем у детей. А если это вечер и только пришел с работы, то батарейка вообще на нуле.

— Но ты же бесилась только что со мной, — недоумевает парень.

— А это у меня настроение такое хорошее. А так я тоже не всегда заряжена.