Папа: миссия (не)выполнима

Глава 12

Для более близкого знакомства, Танюша открывает деревянные, чуть раздутые от влаги рамы, и мы выглядываем из окна.

Перед домом со всем близко растет высокий орех. Если учесть, что девочка живет на четвертом этаже, а ствол дерева уходит еще выше, то дерево очень старое.

Более того, орех настолько близко расположен к дому, что если постараться, то можно ухватиться за ветку и сорвать несколько уже созревших грецких орехов.

Но изумляет меня не только это.

На одной из ветки, близко к балкону Тани, сидит крупная, черная ворона, а чуть дальше, почти у ствола дерева видны два больших светящихся фонарика.

— Это сова, что ли? — моему восторгу нет предела, вот, правда.

— Точно, — улыбается Танюша. — С вороной Варей мы давно дружим. Она прилетает каждый вечер и сидит всегда на одном и том же месте. Я выхожу и болтаю с ней, рассказываю, как прошел мой день.

— Отвечает? — стараюсь не засмеяться я.

— Ага, мысленно.

— А сова?

— Больше похоже на совенка, потому что не крупный. Знаешь, я сначала не могла понять, что за живность на дереве появилась. Выхожу как-то вечером на балкон и вижу два белых фонарика. И так рассматривала и так, долго не могла понять, что за чудо-юдо. Я же никогда вживую сов не видела, тем более диких. И тут до меня дошло, что это она.

— Интересное явление. Что она делает так близко к людям?

— Здесь иногда летучие мыши летают. Думаю, Соня по их душу в этом районе охотится. Она неподвижная, меня не боится. Я иногда тоже с ней говорю, а она только и делает, что сидит мешком, и фонарями своими светит.

— Честно, Таня, я в шоке, — разворачиваюсь к девочке и смотрю прямо в серо-голубые глаза. — У тебя удивительные сожители. Но еще больше меня поражаешь ты.

— Смахиваю на сумасшедшую? — смущается Танюша, а я кайфую от ее искренней реакции.

— Нет, ты просто удивительная, непосредственная и очень красивая.

Девушка вспыхивает от комплимента, растерянно смотрит за окно, а щеки заливает милым румянцем.

— Хочешь кофе? — внезапно переводит она тему и шмыгает в комнату. — Идем. Тебе с молоком или без?

— Без. С двумя ложками сахара.

Закрываю за собой старую, еще советскую балконную дверь и иду за девушкой.

Она не простушка, одевается модно, длинные черные волосы, ухоженное лицо, подтянутая и чертовски сексуальная фигура. Большие глаза отдельная песня, девочка очень красивая, милая, нежная, но при этом в ней сразу чувствуется стержень.

Но почему же она так смутилась моему комплименту? Наверняка ей десятками ей говорят, должна была, как многие привыкнуть и смотреть свысока.

Но в Тане этого нет. Она словно сама себе на уме, при этом достаточно открытая.

Таня заваривает кофе и ставит на стол какие-то печенья.

— Знаешь, Захар, я всю жизнь прожила с родителями и бабушкой, у меня никогда не было своей комнаты, поэтому жить одной мне в удовольствие. Но и пришлось столкнуться с такими вещами, как тараканы, странные звуки ночью и подобное. Если что, я не странная, просто так мне легче уживаться со всем этим.

— Разговаривая с квартирой и тараканами?

— Да, и это тоже. Самовнушение. Знаешь такой способ? Держать страх в себе или открыто посмотреть ему в глаза и познакомиться… В общем, я выбрала второе. Нахожу непонятному объяснение и начинаю с этим коммуницировать, словно это все норма.

— Интересный способ. Это что-то из детства. Я наверно забыл, как это.

— Ты мужчина, у тебя психология другая, и страхи наверняка другие. Вот и все.

— И давно ты сама живешь?

Мне очень хочется знать про Танюшу все. Она удивительным образом на меня влияет. С ней комфортно, спокойно, не нужно держать оборону, подбирать слова, думать, что сказать и как.

Квартира, конечно, неидеальная, но девочка права, здесь своя атмосфера, и она далека от наигранного пафоса, флера денег и проблем из-за них. Здесь такой уют, что уходить не хочется, поэтому и тяну резину, как могу.

— Два года, — Таня садится рядом, но из-за того, что стол маленький, ее худенькая коленка касается моей, а меня будто током пронзает. — Год я жила с парнем, гражданским мужем, потом я его выгнала и вот год живу сама.

— К родителям не захотела возвращаться?

— О нет! Мне нравится быть независимой и самодостаточной, — округляет глаза девочка. — К ним я заезжаю в субботу, мы обедаем, и я возвращаюсь к себе. Бывает так, что родственников нужно любить на расстоянии.

— Как они отреагировали на твоих питомцев?

— М-м-м, никак. Никто из них не был здесь ни разу.

— В смысле? — не понимаю я, как такое возможно. — За два года ни разу?

— Нет. Они не изъявили желание, а я и не настаиваю. Знаешь, я, когда пришла домой, собрала вещи и сказала, что буду жить с парнем, мама отреагировала так, словно мне шестнадцать лет, и я делаю что-то запретное. Думаю, поэтому она не хочет сюда ехать.

— Обижена, что ли?

— Возможно, внутри она просто не принимает меня, как взрослую личность, которая сама себя обеспечивает. Не хочет мириться с этим. А если приедет и увидит, что ее дочь выросла, для нее это будет тяжело. Вот и не интересуется мной так.

— А чем ты занимаешься? — нахожу новую тему для разговора.

Кофе почти допит, но я дико не хочу уходить.

— Я работаю в финансовой структуре внутренним аудитором, — в голосе Тани слышна гордость, и я с этим согласен.

— Круто. Для этого нужно очень много знать. Говорю тебе как человек, у которого есть свой бизнес.

— И что у тебя за бизнес? Расскажи о себе.

А вот о себе говорить совсем не хочется. Категорически. Не сегодня. Мне настолько классно с Таней, что я забыл обо всех своих проблемах и заботах, а если начну рассказывать, окунусь в это все с головой.

— Давай обо мне поговорим в следующий раз? — предлагаю я.

— Будет следующий раз? — выгибает Танюша бровь, типа в удивлении, хотя я вижу, что она все осознает, просто, как и мне нравится играть в эту игру.

Я не против, славная девочка.

— Все сделаю, чтобы он состоялся, — говорю и смотрю прямо девушке в глаза, жду реакции, хочу считать ее, но Танюша отлично держит лицо.

— М, ну пусть будет так, — улыбается она, давая мне понять, что ничего не имеет против, но легко не будет.

— Ты сказала, что выгнала парня. Обидел?

Почему-то этот вопрос меня же самого выводит на эмоции. Мысль о том, что эту хрупкую, но стойкую девочку может кто-то обидеть, выбивает из равновесия и вызывает злость.

— Я сама себя обидела, когда видела, с кем живу, но ничего не предпринимала.