Страница 7 из 48
Он резко замахнулся своей виноградной лозой. Тяжелый, узловатый прут свистнул в воздухе, целясь мне прямо в лицо. Такой удар мог запросто выбить глаз или рассечь щеку до кости.
Вокруг нас замерли десятки легионеров. Руф испуганно вскрикнул.
Времени на размышления не было. На секунду мир вокруг меня замедлился, как это бывало на тренировках по рукопашному бою в учебке МЧС. Память тела Максима сработала быстрее, чем суеверный страх Луция.
Траектория удара — сверху вниз, по диагонали. Оружие — легкое, гибкое, упор на скорость. Дистанция — ближняя.
Вместо того чтобы отпрянуть назад, подставляясь под самый кончик лозы, где скорость удара максимальна, я сделал резкий шаг вперед — прямо под удар, разрывая дистанцию.
Моя левая рука взметнулась вверх, жестким блоком предплечья перехватывая запястье Спурия еще до того, как его замах набрал полную силу. Сила инерции ветерана сработала против него.
«Физика, третий класс школы, закон рычага», — пронеслось в голове.
Правой рукой я жестко и коротко ударил под локоть Спурия снизу вверх, одновременно нажимая левой рукой на его запястье вниз. Простой, классический рычаг локтя наружу. Спурий коротко вскрикнул от боли — его сустав оказался на грани излома. Виноградная лоза бессильно выпала из его онемевших пальцев прямо мне в руку.
Но я не остановился. Если бы я просто забрал лозу, это посчитали бы вооруженным нападением на командира. Нужно было обставить все так, будто ветеран сам не удержал равновесие.
Я чуть довернул корпус, пропуская его проваливающееся вперед тело мимо себя, и слегка подставил левую ногу под его голень. Зацеп изнутри.
Тяжело экипированный Спурий, увлеченный собственной инерцией и потерявший точку опоры, с глухим, металлическим грохотом полетел лицом в пыль. Лорика хамата звякнула о камни.
В лагере повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как потрескивают угли в недалеком костре штаба. Легионеры смотрели на меня с вытаращенными глазами. Никто. Никогда. Не валил декана на землю. Это был шок, сломавший их привычную картину мира.
Спурий зашевелился, сплевывая красную пыль и грязь. На его лбу наливалась багровая ссадина. Он поднял голову, и в его глазах я увидел первобытную ярость дикого зверя. Он потянулся к рукояти своего гладиуса на правом бедре.
— Я убью тебя… — прохрипел он. — За измену… за нападение…
— Какое нападение, декан? — громко, так, чтобы слышали все вокруг, спросил я, протягивая ему руку ладонью вверх. На моем лице не было ни капли издевки — только искреннее, профессиональное спокойствие спасателя. — Вы оступились на камне. Дорога здесь очень опасная, кругом осыпи. Хорошо, что я успел вас подхватить, иначе вы бы сломали шею о тот валун. Вот, держите вашу лозу. Наверное, ремешок на запястье ослаб от жары.
Я протянул ему виноградный прут рукоятью вперед.
Спурий замер. Его рука лежала на эфесе меча, но мой тон и разыгранная сцена поставили его в тупик. Если он сейчас вытащит меч и убьет меня, это увидят сотни свидетелей. И всем будет очевидно, что ветеран просто сорвался из-за того, что потерял равновесие перед строем новобранцев. Для командира прослыть неуклюжим слабаком, которого спас от падения зеленый новичок — это был несмываемый позор, который навсегда разрушил бы его авторитет.
А так — я предлагал ему сохранить лицо. Да да, «оступился». Бывает с каждым на марше.
Декан тяжело дышал, его ноздри раздувались. Он медленно убрал руку от меча, рванул из моих пальцев лозу и поднялся сам, проигнорировав мою протянутую руку.
— Луций… — тихо, так, чтобы слышал только я, прошипел Спурий, отряхивая кольчугу от грязи. — Ты думаешь, ты самый умный здесь? Ты думаешь, твои фокусы тебе помогут?
— Я просто хочу, чтобы моя десятка дошла до Красного ущелья в полном составе, декан, — ответил я, глядя ему прямо в глаза и не отступая ни на шаг. — Нам всем понадобятся силы. Впереди нас ждет нечто похуже, чем пыль под ногами.
Спурий ничего не ответил. Он лишь злобно сплюнул под ноги, развернулся и зашагал прочь, прихрамывая на левую ногу — зацеп получился на славу, связки он себе потянул знатно.
Как только его фигура скрылась за палатками первой когорты, ко мне тут же подскочил Руф, бледный как смерть.
— Ты… ты что творишь, Луций?! — зашептал он, хватая меня за плечи. — Да он же тебя с говном сожрет теперь! Заставит чистить сортиры до конца службы, а в бою подставит под первый же топор варваров!
— Не подставит, — спокойно отозвался я, возвращаясь на свое место и делая глоток из фляги. Вода приятно охладила горло. — Декан — не дурак. Он понимает, что если я погибну при странных обстоятельствах, вся десятка поймет, чьих это рук дело. А во вспомогательных когортах заговор против командира — дело быстрое. Спурий хочет дожить до пенсии не меньше нашего.
Децим, старый легионер, подошел ко мне и молча протянул кусок вяленого мяса, который прятал в своем мешке на случай сильного голода.
— Держи, лигуриец, — тихо сказал он. — Не знаю, где ты научился этим штукам с руками, но завалить Спурия так, чтобы он сам утерся… Это было красиво. Только держи ухо востро. В ущелье у него будет много возможностей свести счеты.
— Спасибо, Децим, — я принял мясо. — В ущелье у нас у всех будет одна забота — выжить.
Я посмотрел на восток, туда, где за цепью безжизненных холмов уже начинали сгущаться странные, фиолетовые тучи. Это были не дождевые облака. Воздух доносил едва заметный запах озона и… гнили.
Эфир реагировал на приближение чего-то темного. Наша когорта медленно поднималась навстречу своей судьбе, и я знал, что законы, по которым жил этот легион, очень скоро пройдут проверку на прочность. И моя задача — сделать так, чтобы мы оказались прочнее, чем древние уставы империи Ромата.