Страница 24 из 48
Солдаты позади меня глухо зароптали. Слово «некро-эфир» после пережитого в ущелье действовало на них как красная тряпка на быка.
— Это ересь! Светотатство! — закричал Сервий, ища поддержки у центуриона Марка. — Он оскорбляет богов!
— Я не оскорбляю богов, я защищаю их воинов, — я повернулся к раненому легионеру Вибию, лежавшему на соседнем топчане. У парня была глубокая рубленая рана предплечья. Она уже воспалилась, края опухли, посинели, и из раны сочился мутный гной.
Сервий как раз собирался приложить к его руке свою «священную глину».
— Архиатр, вы утверждаете, что ваша глина исцеляет? — спросил я.
— Да! Она освящена в храме!
— Отлично. Давайте проведем эксперимент. Закон Архимеда и логика — наши судьи. Децим, принеси сюда чистую, кипяченую воду и банку с чистым уксусом.
Ветеран моментально притащил требуемое. Я взял один из чистых льняных лоскутов, обильно смочил его в уксусе.
— Вибий, — я подошел к раненому парню. — Сейчас будет больно. Но твоя рука останется при тебе. Терпи.
Я резким движением смыл грязную серую мазь, которую аколиты уже успели намазать на его рану, и прижал к воспаленной плоти тряпку, пропитанную уксусом. Парень закричал, выгибаясь на топчане, но Децим надежно зафиксировал его плечо.
— Смотрите внимательно, — обратился я к замершим солдатам и жрецам.
Через минуту я убрал тряпку. Благодаря сильному антисептическому действию уксусной кислоты и дезинфекции, воспаленные, синюшные края раны начали бледнеть. Спал отек, вызванный притоком лимфы к очагу инфекции. Кровотечение практически остановилось, а из раны пошла чистая, алая кровь вместо гнилостного экссудата.
Но самое главное было в эфирном спектре. Я сконцентрировал свою волю, и моя ладонь, зависшая над раной Вибия, на секунду испустила мягкое, синее свечение Эгиды. Я физически почувствовал, как низкочастотные серые волны бактериальной инфекции в ране начали разрушаться под воздействием высокочастотного поля моего эфирного импульса. Серые паразиты на моих глазах лопались и исчезали, растворяясь в чистом синем свете.
Вибий облегченно вздохнул. Его лихорадочный бред прекратился, глаза прояснились, и он слабо улыбнулся.
— Боль… она ушла, Луций… — прошептал он. — Рука… больше не горит.
Легионеры в бараке восхищенно выдохнули.
— Это чудо… — прошептал Руф.
— Это не чудо, — громко произнес я, оборачиваясь к Сервию. — Это чистая физика сред и дезинфекция. Кислота убивает невидимых гадов, которые вызывают гниение. Кипяченая вода не дает новым гадам проникнуть внутрь. А тепло костра, на котором мы кипятим воду, разрушает их невидимые тела. Если вы приложите к ране навоз, архиатр, вы добавите туда миллионы новых паразитов, которые сожрут этого парня за три дня.
Сервий стоял, бледный как полотно. Его авторитет, выстраиваемый годами кастового превосходства и храмовых тайн, рушился на глазах у десятков солдат. Он понимал, что если сейчас отступит, то навсегда потеряет власть над этим госпиталем.
— Ты… ты просто колдун! — прошипел он, указывая на меня дрожащим пальцем. — Ты используешь запретную магию! Ты осквернил Салюс! Центурион Марк, я требую арестовать его! Если вы этого не сделаете, я доложу в Ромату, в коллегию жрецов!
Марк сделал шаг вперед, его рука нерешительно легла на рукоять меча.
Но в этот момент с топчана Легата раздался слабый, но отчетливый, властный голос:
— Назад… центурион…
Все мгновенно обернулись.
Легат Авл Клавдий пришел в себя. Он тяжело опирался на локоть, его грудная клетка, туго стянутая моей давящей повязкой, двигалась ровно. Его глаза, наполненные силой древнего патрицианского рода, смотрели на Сервия с ледяным холодом.
— Архиатр… — прохрипел Легат, и каждое слово давалось ему с трудом, но звучало весомо. — В ущелье… я видел смерть. И я видел… кто вернул меня обратно. Этот парень… Луций… спас легион. Его методы… спасли мне жизнь. Я чувствую… как уходит жар.
Сервий осекся, его рот судорожно закрылся.
— Если ты… еще раз… назовешь его колдуном… — Клавдий тяжело выдохнул, и на его губах появилась жесткая усмешка. — Я лично… отправлю тебя… в передовой дозор… без доспехов. Свободен, архиатр.
Сервий резко развернулся, его белая тога взметнулась, и он почти выбежал из барака, сопровождаемый испуганными аколитами, которые на ходу подбирали с пола свои брошенные инструменты.
В госпитале повисла тишина, которая через секунду взорвалась радостными криками солдат.
— Слава Луцию! — заорал Руф, вскидывая кулак вверх.
— Слава спасителю легиона! — подхватили ветераны.
Я посмотрел на них, чувствуя, как тяжелая, но приятная усталость опускается на мои плечи. Мой авторитет среди этих людей теперь был непререкаем. Я не просто спас их тела — я дал им новое понимание мира, где логика, знание законов физики и здравый смысл были сильнее суеверий и древнего страха.
— Тихо, бойцы, — я поднял руку, призывая к порядку. — Нам еще нужно работать. Децим, неси следующего раненого. Мы только начали