Страница 2 из 48
— Полфляги кислятины. Держи, только не всю сразу. Декан увидит — отберет.
Я принял кожаную флягу, сделал один короткий глоток. Вода была теплой, с резким привкусом дешевого уксуса — так называемая поска, которую легионеры пили для утоления жажды и дезинфекции. Физиология сработала моментально: кислота немного взбодрила, прогнав липкую паутину усталости из мыслей.
«Итак, что мы имеем? — рассуждал я, продолжая мерно шагать в пыли. — Я в теле девятнадцатилетнего парня. Физические показатели: рост около ста восьмидесяти сантиметров, сухие мышцы, хорошая выносливость, но полное отсутствие магического дара. Вокруг — мир, балансирующий между поздней античностью и жестким техно-магическим средневековьем. Логистика хромает: солдаты пьют грязную воду из колодцев, обувь не подогнана по ноге, тактическая разведка ведется спустя рукава».
Мой взгляд упал на передовую группу легиона, шедшую в полукилометре впереди. Там, под охраной тяжелой кавалерии и личных телохранителей, двигалась ставка Легата. Сам командующий — Авл Клавдий, представитель древнего патрицианского рода — ехал на великолепном вороном жеребце, закованный в начищенный до зеркального блеска анатомический доспех. Рядом с ним везли Аквилу — Золотого Орла легиона, главный артефакт и сердце нашей армии.
Даже отсюда я чувствовал тяжелую, вибрирующую волну силы, исходящую от золотой птицы. Это был не просто символ. Это был мощнейший накопитель Эфира, способный в секунды превратить пять тысяч измученных маршем солдат в единый яростный организм.
Но сейчас эта сила спала. Легион спал.
А впереди, там, где серая дорога сужалась, уходя в мрачное устье Красных Гор, воздух казался странно неподвижным. Физика взрывов и катастроф, которую я изучал годами, научила меня одному важному правилу: затишье перед бурей всегда имеет определенный вес. Воздух становится плотнее. Птицы затихают.
Я поднял голову. В небе над ущельем не было ни одной птицы. Даже стервятников, которые обычно кружили над колоннами в поисках павших мулов.
— Руф, — тихо произнес я, и в моем голосе против моей воли прорезались командные нотки, заставившие соседа вздрогнуть. — Держи щит наготове. И проверь ремень шлема. Сейчас.
— Ты чего, Луций? — удивился он, но, встретившись со мной взглядом, осекся. В моих глазах больше не было привычной покорности деревенского парня. Там была холодная сосредоточенность офицера, прошедшего через десятки катастроф.
— Просто сделай это, — отрезал я.
Потому что в этот момент земля под нашими ногами едва заметно дрогнула. И это была не поступь нашего легиона.