Страница 16 из 48
Глава 8
Прорыв
Чудовищный голем с бычьим черепом вместо головы издал глухой, инфразвуковой рев, от которого у меня внутри завибрировали все органы. Тварь медленно, но с пугающей неотвратимостью разворачивала свою трехметровую массу в нашу сторону. Кости, из которых состояло её тело, скрежетали и притирались друг к другу с сухим, мерзким звуком. В её правой руке, собранной из десятков берцовых костей человеческих жертв, было зажато огромное костяное лезвие, покрытое зазубринами.
Но голем был не единственной проблемой.
Над нашими головами небо окрасилось в багровые тона. Оставшиеся на скалах варвары-лучники, заметив наше стремительное движение, перенесли огонь на нашу «черепаху». Сверху посыпался град стрел. Но это были не обычные стрелы — их наконечники были обмотаны паклей, пропитанной темным, горящим некро-эфиром. Они летели вниз, оставляя за собой фиолетовые огненные хвосты, похожие на падающие кометы.
— Закрыть верх! — хрипло скомандовал я, переходя на тяжелый, размеренный бег. — Спурий, держи стык! Не давай огню просочиться!
Тук-тук-тук-тук! — стрелы забарабанили по нашему панцирю.
Сила удара падающей сверху стрелы невелика, но когда их сотни, а их наконечники горят магическим пламенем, физика процесса меняется. Фиолетовый огонь при соприкосновении с нашей Эгидой не тух. Он растекался по синему куполу вязкой, шипящей жижей, которая буквально выжигала ментальную энергию моих бойцов.
Я почувствовал, как строй дрогнул. Несколько человек в центре коробки споткнулись. Наша синяя Эгида начала блекнуть, сжимаясь и прогибаясь под весом огненного ливня. Воздух внутри «черепахи» мгновенно нагрелся градусов до пятидесяти. Мы дышали чистым дымом и испарениями уксуса, легкие горели, пот заливал глаза, разъедая веки.
— Луций… я больше не могу… — прохрипел бежавший рядом Руф. Его лицо было багровым, вены на шее вздулись, а руки, державшие Сигнум, мелко дрожали. — Эгида… она жрет мои силы… будто кровь из меня пьет…
Он был прав. Неподготовленные новобранцы и измученные маршем ветераны отдавали свою жизненную энергию хаотично. Они паниковали. Их сердца бились с разной частотой — у кого-то сто сорок ударов в минуту, у кого-то сто восемьдесят. Их мозг генерировал несвязанные, панические волны. В электродинамике это называется отсутствием когерентности. Если волны не синхронизированы, они гасят друг друга, превращая полезную работу генератора в пустой нагрев.
«Мне нужно синхронизировать их, — понял я с ледяной ясностью кризис-менеджера. — Если я не приведу их мозговую активность и дыхание к одному знаменателю, наш купол лопнет через тридцать секунд, и мы просто сгорим заживо».
На Земле, в МЧС, нас учили методам групповой психотерапии в экстремальных ситуациях. Один из самых эффективных приемов борьбы с паникой в замкнутом пространстве — это навязывание единого дыхательного ритма. Метод «коробки» или тактическое дыхание.
— Слушайте мой голос! — заорал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, глубоко и авторитетно, перекрывая грохот снаружи. — Никто не смотрит вверх! Никто не думает о смерти! Слушайте только мое дыхание!
Я сделал глубокий, шумный вдох через нос на четыре счета.
— ВДОХ! Раз, два, три, четыре…
Я заставил себя сделать это максимально громко. Мои легкие расширились, преодолевая сопротивление горячего воздуха.
— Задержали дыхание! Раз, два, три, четыре…
Руф инстинктивно повторил за мной. За ним — Децим. Затем — Спурий. Паника заразительна, но дисциплина и ритм заразительны еще сильнее. В замкнутом пространстве «черепахи» дыхание соседа физиологически влияет на твое собственное.
— ВЫДОХ через рот! Раз, два, три, четыре…
— Задержка! Раз, два, три, четыре…
Мы сделали один цикл. Затем второй. Третий.
И тут произошло то, чего я не ожидал, но к чему подсознательно стремился.
Моя собственная маленькая искра в солнечном сплетении, которая раньше лишь лениво пульсировала, вдруг резко расширилась. Она словно превратилась в электромагнитную катушку, а я сам — в сердечник трансформатора.
Я интуитивно нащупал ментальный ритм этих пятидесяти человек. Мой разум, закаленный годами самоконтроля и холодной логики, выступил в роли стабилизатора частоты. Я начал собирать их хаотичные, рваные ментальные импульсы страха, пропускать их через себя, как через фильтр, и возвращать обратно — но уже в виде чистой, когерентной синусоиды.
Это было невероятное, почти божественное ощущение. Я не просто слышал их дыхание — я чувствовал биение каждого сердца в нашей коробке. Я чувствовал, как страх уходит из их душ, сменяясь суровой, тупой решимостью выжить. Их воля сливалась с моей.
— ВДОХ! — скомандовал я, и пятьдесят человек синхронно расширили грудные клетки.
ГУУУУУМ!
Наша синяя Эгида над головами внезапно изменилась. Дрожащий, бледный купол в секунду уплотнился, превращаясь в сияющую, полусферическую броню глубокого ультрамаринового цвета. Стыки между щитами исчезли — теперь нас защищало монолитное энергетическое поле, похожее на закаленное стекло. Фиолетовый огонь варваров больше не растекался по нему — он просто отскакивал во все стороны, превращаясь в безобидные искры.
— О боги… — выдохнул Децим, и в его голосе было не просто облегчение, а благоговейный трепет. — Луций… что ты делаешь?..
— Я держу строй, старик! — ответил я, чувствуя, как по моим вискам течет горячий пот, а в глазах пульсирует синее пламя. — Двигаемся вперед! Бегом! Раз-два! Раз-два!
Наша «черепаха» больше не была просто группой испуганных солдат. Мы превратились в единый живой организм. Биомеханический таран. Наша скорость выросла, шаги стали легкими, синхронными. Мы буквально летели по заваленному обломками дну ущелья.
Голем с бычьим черепом преградил нам дорогу. Он поднял свое гигантское костяное лезвие, готовясь опустить его на нашу коробку и разрубить нас вместе со щитами.
Но я уже рассчитал траекторию его удара.
«Длина рычага — три метра. Масса руки голема — около двухсот килограммов. Скорость замаха невелика из-за инерции костяных сочленений. Точка приложения силы — центр нашей передней линии щитов. Если мы примем удар в лоб, даже наша усиленная Эгида может не выдержать локального давления в несколько десятков тонн на квадратный сантиметр».
— Спурий! Направляй правый фланг чуть левее! — скомандовал я, не прерывая дыхательного ритма. — Мы пройдем по касательной! Под углом в тридцать градусов к его левой ноге!