Страница 11 из 48
Без знаменосца и без командира Эгида нашей когорты — ментальный защитный купол — даже не попыталась активироваться. Магия строя, которая должна была защитить нас от гнилого тумана и темной энергии, просто отсутствовала. Те редкие искры Эфира, что пытались подняться от испуганных, дезориентированных солдат, были хаотичными, разнонаправленными. Они гасили друг друга, создавая деструктивную интерференцию. Купол лопнул, не успев сформироваться.
— Спурий! — заорал я, заметив неподалеку нашего декана.
Десятник стоял, прижавшись спиной к обломку скалы. Его шлем был потерян, по лицу текла кровь из рассеченного виска, а в глазах застыл дикий, животный ужас. Он судорожно сжимал свой гладиус, но его руки так дрожали, что оружие выбивало дробь по металлической оковке скутума. Вся его напускная суровость, вся ветеранская спесь испарились перед лицом истинного кошмара. Он был парализован страхом.
— Спурий, твою мать! — я подбежал к нему, хватая за грудки и сильно встряхивая. — Соберись! Где твоя десятка? Где выжившие?
— Все мертвы… все кончено… — бессвязно забормотал он, пытаясь вырваться. — Они идут… они сожрут нас…
Я размахнулся и наотмашь ударил его по лицу. Жесткая пощечина латной перчаткой заставила его замолчать. В его глазах на секунду прояснилось.
— Слушай меня, декан, — я приблизил свое лицо к его лицу так близко, что он мог видеть каждую пору. — Если мы не соберем строй прямо сейчас, нас вырежут поодиночке за пять минут. Слышишь меня? Собери выживших из второй и третьей десятки! Гони их сюда, под скальный навес! Здесь узкое место, големы не смогут нападать всей кучей! Мы сделаем заслон!
— Но центурион… Секст погиб… — прохрипел он.
— Теперь я здесь центурион! — соврал я, не задумываясь. В кризисной тактике МЧС есть правило: если вышестоящее руководство уничтожено, командование на себя берет тот, кто способен принимать решения. — Выполнять, Спурий! Или я сам прирежу тебя прямо здесь за трусость перед лицом врага!
Моя внутренняя сила, закаленная в десятках спасательных операций, где паника каралась смертью, буквально раздавила остатки воли ветерана. Он сглотнул кровь, кивнул и, пошатываясь, бросился в густую пыль, крича во все горло:
— Ко мне! Девятая когорта, ко мне! Сюда, под скалы! Держать строй!
Я повернулся к Руфу и Дециму.
— Руф, бери Сигнум! — я показал на лежащий в пыли штандарт. — Тащи его сюда. Нам нужен ориентир для солдат. Децим, готовь пилум. Когда големы подойдут ближе, не целься в кости. Кости — это просто каркас. Целься в темные узлы на суставах и в груди — там, где горят эфирные кристаллы. Без энергии они просто груда сухого мусора. Понял?
— Понял, Луций… — Децим дрожащими руками поднял свое копье, но в его позе уже появилась прежняя, солдатская собранность. Рефлексы ветерана начали возвращаться.
Руф, прикрываясь щитом от редких камней, которые все еще падали сверху, совершил короткий бросок вперед, схватил тяжелое серебряное знамя и быстро вернулся назад. Как только серебряный вепрь поднялся над нашими головами, испуганные легионеры, метавшиеся в тумане, увидели его.
— Сигнум! Девятая жива! — раздался чей-то крик справа.
— Сюда! Все под навес! — заорал я, выстраивая первых подбежавших бойцов в плотную шеренгу.
Нам удалось собрать около тридцати человек. Мало, ничтожно мало для полноценной когорты. Но для создания локального затора в узком проходе ущелья этого могло хватить.
Я быстро распределил бойцов. Первый ряд — на колено, щиты упираются в землю, формируя сплошную стену. Второй ряд — щиты внахлест поверх первого, создавая непробиваемую стену-черепаху. Пилумы выставить вперед под углом в тридцать градусов.
— Дышите вместе! — крикнул я, занимая место в центре первого ряда. Я уперся плечом в холодную кожу своего скутума, чувствуя, как рядом тяжело дышит Руф. — Вдох… выдох… Вдох… выдох… Держите ритм! Шаг назад никто не делает! Если один побежит — погибнут все!
Бам… Бам… Бам… — наши сердца начали биться в одном ритме.
И тут магия строя отозвалась.
Над нашими головами, упираясь в края скального навеса, медленно поднялось слабое, мерцающее синее свечение. Наша Эгида. Она была маленькой, неровной, дрожащей, словно пламя свечи на ветру, но она была! Фиолетовый гнилой туман, коснувшись синей границы нашего купола, с шипением отступил, растворяясь в воздухе и не причиняя нам вреда.
Солдаты облегченно вздохнули. Их вера в легион вернулась, и сияние Эгиды тут же стало чуточку ярче, стабильнее.
— Держать щиты! — скомандовал я, видя, как из тумана прямо на нас выдвигается первая волна костяных мертвецов.
Их зеленые глазницы горели ненавистью, а костяные пальцы скрежетали по ржавому железу оружия. За ними, тяжело ступая и ломая камни, шел огромный голем, чья медвежья голова издавала беззвучный, но вибрирующий в костях рев.
«Ну давайте, суки, — подумал я, крепче сжимая рукоять гладиуса и чувствуя, как в моем солнечном сплетении снова начинает разгораться та самая крошечная, горячая искра. — Посмотрим, чья физика окажется сильнее — ваша магия смерти или наша воля к жизни».
Первый удар костяной орды обрушился на наши щиты с силой несущегося поезда.