Страница 7 из 36
— Да, — тихо согласилась она. — Довольно высокомерно. Но, кажется, он имеет на это право. Владелец Эббилона… звучит весомо.
Прогулка к замку разом потеряла всю свою привлекательность. Они молча, в раздумьях, вернулись в Уэстли и постучали в дверь к миссис Поттер.
Добрая соседка была тронута до слёз скромным букетом полевых цветов.
— Ах, вы милые, милые девочки! Такая прелесть! — она тут же поставила их в кувшин с водой на каминную полку. — Ну как, устроились? Нэнни приходила?
Поблагодарив её снова, Элли осторожно перешла к цели визита.
— Миссис Поттер, по дороге мы встретили всадника… молодого человека. Он представился Питером Эллиотом, владельцем Эббилона. Не могли бы вы рассказать нам о нём? Чтобы мы, по незнанию, не допустили какой-нибудь оплошности.
Лицо миссис Поттер сразу изменилось. Её добрая улыбка сменилась выражением лёгкого неодобрения.
— О, мистер Эллиот… — она помедлила, подбирая слова. — Он, можно сказать, наш главный землевладелец. Очень богат. Очень знатен. Граф Соррей, если быть точной. Но, должна сказать, молодой человек весьма… неприятный. Гордыня у него непомерная. Смотрит на всех свысока, будто мы букашки под ногами у него. Недавно выгнал двух арендаторов, которые земли его обрабатывали, только за то, что те осмелились с ним в чём-то не согласиться. — Она покачала головой. — Нельзя так. Я видела, как он иногда по дороге скачет — все должны расступаться.
Элли кивала, делая вид, что разделяет её мнение. Внутри же она анализировала: молодой аристократ, уверенный в своей власти и праве.
— Понятно, — сказала она. — Тогда понятно, почему он так себя ведёт. Привык, что мир крутится вокруг него.
— Привычка — не оправдание невоспитанности, — фыркнула миссис Поттер, но больше на эту тему не стала распространяться.
Вечером, после простого ужина, который Элли с большим трудом, но приготовила сама, вспоминая наставления Нэнни, сёстры сидели в гостиной. Марта уже дремала, склонив голову на подушку дивана.
— Всё-таки он красивый, — негромко, как бы нехотя, произнесла Вирджиния, глядя в окно, где темнели очертания холма с замком. — Но очень неприятный. В глазах его что-то такое холодное.
— Красота — не повод для доброты, — философски заметила Элли, штопая разошедшийся на платье Марты шов. — А власть и богатство часто портят характер. Нам его опасаться не стоит, мы с ним вряд ли пересечёмся. Наше общество ему явно не по чину.
Вирджиния вздохнула, и в этом вздохе была тень сожаления — не потому, что они были не достойны общества графа, а потому, что никак не могли бы стать частью того блестящего, недоступного мира, который он олицетворял. Мира балов, карет, шёлка и беспечности. Мира, в котором они с сестрами когда-то жили, но путь в который для них теперь был заказан.
Позже, когда дом погрузился в сон, Элли не могла уснуть. Тишина давила, а мысли кружились, как летучие мыши. Она накинула на плечи шаль и вышла в маленький садик позади дома. Ночь была тёплой, звёздной. Откуда-то доносилось далёкое уханье совы.
Она смотрела на тёмный силуэт дома, на свою новую, шаткую крепость, и думала. Думала о четырёх шиллингах, о запасах в погребе, которые таяли, как снег весной, о высокомерном графе из дома на холме. И вдруг, с кристальной, почти пугающей ясностью, решение оформилось в её голове.
Всё просто. Абсурдно просто. Надо выдать Вирджинию замуж.
Это была единственная реальная, социально приемлемая «карьера» для девушки их круга. Замужество с человеком хотя бы со скромным состоянием обеспечило бы безопасность всем троим. Вирджиния была прекрасна, молода, хорошо воспитана. Она могла бы понравиться кому угодно. Не этому графу, конечно, с его ледяным высокомерием, но какому-нибудь добропорядочному джентльмену, адвокату, состоятельному фермеру или даже небогатому сквайру. Ведь они происходили из хорошей семьи джентри, когда-то достаточно состоятельной, но со смертью их отца оказавшейся в полном разорении.
«Как будто это так легко, — тут же одёрнула себя Элли, сжимая руки на холодной каменной ограде. — Где его найти, этого жениха? Как познакомить Вирджинию с приличным человеком в этом забытом Богом месте? Какое приданое мы за ней предложить? Нищету и трёх нахлебников?»
Но мысль уже засела у неё в голове, как заноза. Это был план. Пусть призрачный, пусть сложный, но план. Они должны будут войти в общество Уэстли, каким бы ограниченным оно ни было. Элли должна будет создать для Вирджинии репутацию. Найти возможности для знакомства с приличным людьми из окрестностей. Это была новая игра, с непонятными правилами, но играть в неё было необходимо. Конечно, им всем троим нужны и платья, и приличные шали, и туфли, ведь невозможно представить, чтобы кто-то женился на девице в стоптанных туфлях. Тут было о чем задуматься, учитывая отсутствие маркетплейсов и стоимости тканей.
Она взглянула на холм, где в темноте угадывалась массивная тень Эббилона. Там жил человек, олицетворявший собой всё, что было им недоступно: власть, богатство, беспечность. Его мир был иным. Их путь лежал в другом направлении — через упорный труд, расчёт и, возможно, удачное замужество. Элли повернулась и тихо вошла в дом, где спали её сестры, которых она должна была защитить и устроить. Впервые за все эти дни страх отступил. Элли поняла, что должна делать. А уж как она сделает это... Об этом она подумает, конечно, завтра. Только выспится. Только ещё немного поймет, как устроен этот мир, который она знала по книгам, и совсем не знала изнутри.