Страница 17 из 36
Когда коляска остановилась у их дома, и они вышли, поблагодарив, Вирджиния, едва дверь закрылась, захлопала в ладоши.
— Видела, Элли? Он сам предложил! Он провожал тебя, он смотрел на репетицию! И Дженнифер в письме пишет, что он часто вспоминает о тебе, говорит, что ты необыкновенная! О, если бы…
— Если бы что? — холодно прервала её Элли, снимая шляпку. — Если бы он сделал предложение? Вирджиния, опомнись. Он вежлив, не более. А ты… ты, кажется, совсем забыла, о чём говорила с Александром. Или у тебя теперь два жениха на примете?
Вирджиния вспыхнула.
— Не смей так говорить! С Александром всё серьёзно! Он… он почти сделал мне предложение! Говорил о нашем будущем!
— Будущем, которое наступит через пять лет, если повезёт! — Элли не сдержалась. Её нервы, и без того напряжённые, лопнули. — Ты живёшь в облаках! Пока ты гуляешь и мечтаешь, я считаю каждую копейку! И если ты не образумишься, я запрещу тебе видеться с Александром. Совсем. Чтобы ты наконец вернулась в реальность и поняла, что Александр Лоуренс тебе не подходит, как жених!
— Ты не смеешь! — закричала Вирджиния, и в её глазах блеснули слёзы ярости. — Ты хочешь контролировать всю мою жизнь! Ты завидуешь, что у меня есть любовь, а у тебя есть только твой дурацкий хор и вечные подсчёты!
— Да, я завидую! — выкрикнула Элли, сама поражаясь своей жестокости. — Я завидую твоей возможности быть глупой и безответственной, пока я несу этот груз за всех!
Они расстались, хлопнув дверьми.
Утром Элли проснулась от непривычной тишины. В доме было пусто. На кухонном столе лежала записка, наспех начертанная рукой сестры: «Мы ушли к викарию. Марта будет играть с малышами, а мне нужно прогуляться».
«Прогуляться. С Александром», — мысленно закончила Элли. Бессильная ярость, острая и горькая, подкатила к горлу. Они сговорились. Маленькая Марта стала союзницей влюблённой сестры против неё, суровой и несправедливой старшей сестры.
Она стояла посреди кухни, сжимая в руках записку, и чувствовала, как её план — план их спасения, окончательно рассыпается в прах. Вирджиния выбрала чувства, а не расчёт. И теперь Элли оставалось одно: либо смириться и тащить этот воз ещё годы, либо просто заставить сестру исполнить свой долг.
Мысль, от которой она прежде отмахивалась, теперь казалась единственно разумной. Нужно срочно найти Вирджинии жениха. Не мечтательного студента, а человека с положением и деньгами. Как это сделать — она не знала. Но должна была придумать.
И тогда её мысли невольно вернулись к вчерашнему дню. К тихой утренней дороге. К словам: «Вы превосходный педагог». К взгляду, лишённому насмешки. К простой любезности — подвезти их, не требуя ничего взамен.
«Питер Эллион, граф Соррей… — подумала она, разжимая зажатые в кулаке пальцы. — Он неплохой человек. В нём есть что-то человечное. И он один из немногих, кто смотрел на меня не как бедную родственницу, а как… человека, который что-то умеет».
Это была опасная мысль. Мысль, которая не имела ничего общего с её планом найти жениха для сестры. Но она упорно вертелась в голове, как назойливая мелодия, смешивая злость на Вирджинию с новым, смутным и тревожным чувством к графу Соррею.