Попаданка и её сестры

Глава 8

С тех пор как синяя коляска из аббатства впервые остановилась у их порога, жизнь словно раскололась надвое. Для Вирджинии и Марты открылся блестящий, пахнущий воском, розами и стариной мир. Для Элли же этот мир остался за плотно закрытой дверью, которую она упорно не желала открывать.

Записки на плотной, чуть шероховатой бумаге с гербовой печатью приходили теперь регулярно. Их приносил мальчик-посыльный из аббатства, и Вирджиния каждый раз замирала, срывая сургуч, её глаза загорались предвкушением. Чаще всего приглашение было адресовано только ей, иногда — ей и Марте. И тогда обе сестры, возбуждённо перешёптываясь, готовились к отъезду, а Элли оставалась в тишине маленького дома, слушая, как удаляется стук копыт.

Вирджиния возвращалась с сияющими глазами и полная впечатлений. Она взахлёб рассказывала Элли, сидевшей с шитьём или нотными тетрадями, о своих визитах.

— Мы с Дженнифер гуляем по оранжерее, она показывает мне редкие орхидеи! А сегодня мы пили шоколад в её будуаре и говорили о книгах… Она так одинока, Элли. И она стала мне настоящей подругой!

— Подругой, — без выражения повторила Элли, вкалывая иглу в ткань. — У которой в кармане годовой доход, равный, наверное, сотне наших.

— Не в деньгах же дело! — вспыхивала Вирджиния. — Мы делимся секретами. Я рассказала ей… про Александра.

Элли вздохнула, откладывая работу. Это было худшее из возможных признаний.

— И что же сказала подруга-графиня?

— Она сказала, что это прекрасно, когда любовь взаимна, — Вирджиния говорила мечтательно, поправляя кулон, подаренный Ей Дженнифер, которыей теперь не снимала. — И что нужно верить в лучшее.

Иногда, по словам Вирджинии, к их прогулкам присоединялся граф. Особенно часто он находил их в розарии, где Вирджиния любовалась самыми модными пышными сортами роз. — Он срезал для меня белую розу «Альба» вчера, — как-то призналась она, слегка краснея. — Сказал, что её чистота напоминает ему… ну, в общем, он был очень любезен.

— Любезен, — язвительно повторила Элли. Она встала и подошла к сестре, глядя ей прямо в глаза. — Вирджиния, слушай меня внимательно. Граф Соррей — человек своего круга. Он может быть любезен, он может дарить цветы, он может даже увлечься хорошеньким личиком. Но он не женится на племяннице отсутствующей тётки, у которой за душой — три платья и шкатулка с медяками. Наш отец был дворянином, да, но это не значит абсолютно ничего. Мы для него — забавное развлечение, экзотика. Не оставайся с ним наедине. Понятно?

Вирджиния отпрянула, её лицо залила краска обиды.

— Ты всегда всё знаешь лучше! Ты всё видишь в чёрном свете! Может, он просто порядочный человек? А я… я уже решила, за кого выйду замуж! И это не граф Соррей, если тебе так интересно!

— За Александра? — Элли не выдержала и рассмеялась, но смех звучал горько. — Прекрасно. А ты задавала себе вопрос, когда он сможет на тебе жениться? Через год? Через пять? Он студент, Вирджиния! Ему самому нужно встать на ноги, найти место, скопить хоть что-то! Ты готова ждать? Ждать, а пока я буду содержать нас троих?

— Я буду помогать! Я найду работу! — выкрикнула Вирджиния, но в её глазах читалась неуверенность.

— Шить на заказ? Это копейки, и ты это знаешь.

Их спор прервал стук в дверь. Снова посыльный, снова записка. На этот раз приглашение было формальным, на небольшой обед, и адресовано всем трём мисс Моррен.

— Видишь? — сказала Вирджиния с вызовом. — Нас приглашают все вместе. Да ещё и на обед. Значит, нас принимают, как равных!

Но подготовка к визиту спустя несколько дней обернулась новой ссорой. Вирджиния, недовольная своим перешитым платьем, решила, что ей не хватает изящного акцента.

— Дай мне твою шаль, Элли. Ту, с цветочной каймой. Она прекрасно дополнит моё платье.

— Ни за что, — холодно ответила Элли, проверяя, гладко ли лежат её собственные, купленные совсем недавно, кружева. — Это моя лучшая вещь. Надень свою кружевную косынку.

— Она мне не нравится! Мне нравится твоя шаль! Ты всё себе забираешь! — Вирджиния, не слушая возражений, уже накинула драгоценную шаль на плечи.

Элли подскочила и попыталась снять её.

— Верни сейчас же! Это моё!

— Я надену ее! — отчаянно держалась за концы шали Вирджиния. — Ты эгоистка!

Перепалку прекратила вышедшая из своей комнаты Марта.

— Почему вы все время ссоритесь? — воскликнула она, — неужели нельзя хоть раз поехать спокойно?

— Можно оставить Марту дома, — бросила Элли, от чего Марта вдруг зарыдала.

В итоге в нарядной коляске графа ехали три женщины в самом скверном расположении духа: всхлипывающая Марта, Элли, холодная и молчаливая, сжавшая губы в тонкую ниточку, Вирджиния, надменная и раздражённая, кутающаяся в чужую шаль.

Обед в изысканной столовой с фамильным серебром и хрусталём прошёл в тихой вежливой атмосфере. Дженнифер, чувствуя напряжение, робко пыталась поддержать беседу, спрашивая Элли о хоре. Вирджиния отвечала односложно, граф наблюдал за этой сценой с тем же отстранённым, слегка насмешливым выражением, которое так бесило Элли. Она чувствовала себя последней дурой, сидящей тут в своём жалком наряде рядом с этим блеском.

Как только трапеза закончилась, Вирджиния, не скрывая облегчения, увлекла Дженнифер «посмотреть новые гравюры» в её покои. Марту, немного приунывшую, увел старый дворецкий показывать голубятню. И Элли неожиданно для себя осталась наедине с графом Соррей.

Молчание повисло густое, неловкое. Элли смотрела в камин, желая провалиться сквозь землю.

— Вы, кажется, не в восторге от нашего общества, мисс Моррен, — наконец произнёс граф. Его голос был ровным, без привычной насмешки.

— Всё прекрасно, милорд, — автоматически ответила она.

— Не лгите. Это недостойно вас. Вы весь обед выглядели так, будто ждёте приговора.

Элли подняла на него глаза. Усталость и раздражение прорвали плотину осторожности.

— А разве не так, милорд? Для вас это все забава. Пригласить бедных девиц, посмотреть, как они будут ёжиться в вашем великолепии. Для нас это — испытание. Мы должны следить за каждым словом, каждым жестом, чтобы не опозориться. И да, это утомительно.

Он не оскорбился. Напротив, откинулся в кресле, изучая её.

— Вы говорите о «нас». Но, судя по всему, основная тяжесть этого «испытания» лежит на вас. Вы же старшая сестра. Остальные не переживают о таких вещах.

— Кто же ещё? — вырвалось у Элли. — Родителей нет. Дом отняли. Остались три девушки без гроша. Я должна была что-то придумать.