Крах

— Почти приехали. Твоя комната готова. Как поспишь, я сварганю тебе чего-нибудь поесть.

— Спасибо, — киваю я.

Мне нужно во что бы то ни стало добыть документы о выписке. Неважно, вернутся ко мне воспоминания или нет, я должна найти способ свалить из этого города и оказаться как можно дальше от этой женщины.

Моя спальня выглядит так, будто её перенесли прямиком из какого-то жуткого кукольного домика. Я сижу на краю кровати, на пыльном розовом одеяле, и плачу, закрыв лицо руками.

Звуковой сигнал телефона вырывает меня из этого состояния. Пальцы дрожат, когда я открываю сообщения.

Я выдыхаю: слава богу, это не Панк. Пишу ответ, разрываясь от желания выговориться, но не зная, кому вообще можно верить. Она твердит, что мы лучшие подруги, но пока что каждый, кто заявляет о близости со мной, вызывает лишь одно желание бежать без оглядки.

Джунипер отвечает с молниеносной скоростью:

Приходится напоминать себе, что даже если ничего не помню, я всё ещё её лучшая подруга. Делаю снимок трех фарфоровых кукол, усаженных на подушки, и скидываю ей.

Она присылает в ответ три испуганных эмодзи:

Я прыскаю со смеху. Это так приятно.

Отвечаю я и ставлю ряд эмодзи-ножей.

Она присылает три смеющихся смайлика, но стук в дверь меня отвлекает.

Bestie (бести) — это сокращение от английского best friend (лучший друг / лучшая подруга).

Я прячу телефон в карман, прежде чем открыть дверь. Мама стоит на пороге с бумажной тарелкой, полной чипсов и сэндвичей.

— Подумала, что ты проголодалась. Уж извини, что у меня нет всей этой органической херни, к которой ты привыкла. — В её тоне столько сарказма, что можно заработать травму шеи.

Я забираю у неё тарелку.

— Всё отлично. Спасибо.

Она вскидывает бровь.

— Знаешь, я уже даже начинаю скучать по твоему поганому языку. Меня уже трясёт от твоих манер.

Опускаю голову, закусывая губу, чтобы не разрыдаться. Я, блядь, не знаю, чего она от меня хочет. У меня, сука, мозг повреждён.

— Извини, — шепчу я.

Она вздыхает.

— Да я просто стебусь над тобой. Расслабься. Ты через многое прошла, Рокс.

Наверное, через гораздо большее, чем мне рассказывают.

— Всё нормально. Я понимаю, что тебе тоже сейчас нелегко. — Не знаю, как ещё заставить эту женщину свалить.

Она кивает, поджав губы.

—Черри недавно заходила. Я сказала, что ты спишь. Но позже обязательно ей набери. Тебе не помешало бы выбраться из дома. Если ты в состоянии, конечно.

— Черри? — Меня уже тошнит от того, как она швыряется именами, будто я обязана понимать, о ком речь.

Мать смеётся.

— Точно. Вечно забываю. Ой, неудачное слово выбрала. Она была твоей лучшей подругой в старшей школе. Вы, две ненормальные, были не разлей вода.

Мило. Просто зашибись как мило.

— А, хорошо. Да, я напишу ей. — Надеюсь, её номер остался в моём телефоне.

Мать задерживается в дверях, пялясь на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Эти три минуты кажутся самыми длинными в моей жизни, прежде чем она наконец уходит. Я закрываю дверь и падаю на кровать.

И едва не давлюсь первым же куском сэндвича.

— Что за хрень? — Я разлепляю куски хлеба и обнаруживаю внутри огромный шлепок майонеза, зажатый между двумя ломтями толстой жирной ветчины и куском чеддера, который настолько засох, что им можно кого-нибудь прибить.

Блядь. Я что, веганка? Судя по словам Джунипер, я годами не общалась с матерью, так что неудивительно, если она об этом не знает. Впрочем, ей наверняка плевать.

Листаю фотографии в телефоне, всё ещё закипая от злости: все следы Панка стёрты и наконец нахожу снимок, где мы с Джунипер в ресторане. На тарелке передо мной гора начос с курицей. Ладно, не веганка, просто мама не умеет готовить сэндвичи от слова совсем.

В верхней части экрана всплывает уведомление о новом сообщении. Внутренности будто выкручивают и завязывают узлом. Это от него...

Дыхание перехватывает. Ох, чёрт. Несмотря на то, что он абсолютно поехавший, я непроизвольно сжимаю бёдра. Блядь. Я ведь даже не знаю, как он выглядит. Но моё тело, кажется, помнит каждый грёбаный триггер.

Снова появляются пузырьки набора текста, и я жду затаив дыхание. Если я отвечу, то это лишь подкинет дров в его костёр.

Я заставляю себя проглотить ещё один кусок этого отвратительного сэндвича, и он едва не застревает у меня в горле.

— Что?! — вскрикиваю я, закашлявшись. Кто вообще так говорит? И почему, во имя всего святого, меня это, мать его, заводит?

Я так долго пялилась на себя в зеркало, что голова пошла кругом. Синяки на лице и руках почти сошли, но шрамы после операции останутся со мной навсегда. Постоянное напоминание о том, что я чуть не умерла.

Медленно провожу пальцем по швам. Им пришлось выбрить мне висок, прежде чем оперировать. Одна из пожилых медсестёр была так мила, что сказала, будто я выгляжу круто, прямо в духе рок-н-ролла восьмидесятых. Может, так и оставлю.

Единственный плюс потери памяти в том, что можно начать всё с чистого листа.

Я — это чистый лист. Ну, по большей части.

В своих снах я вижу обрывки. Вспышки из другой жизни. Но это похоже на то, будто подглядываешь в чью-то голову. Я тяжело вздыхаю и наношу ещё один слой блеска для губ.

Списавшись с этой Черри, я согласилась пойти с ней на хэллоуинскую ярмарку сегодня вечером. Я торчу взаперти в этом доме уже больше недели, и у меня начинает ехать крыша. Не говоря уже о том, что новый хахаль Глории, Эрл, наводит на меня ужас. Его взгляд задерживается на мне слишком долго каждый раз, когда я захожу в комнату.

Она вообще не теряла времени после смерти Хэнка. Три недели прошло, его тело едва успело остыть в земле, как она присосалась к новому мужику.

Эрл здесь не живёт, но кажется, будто наоборот. Стоит ему закончить смену на мельнице, как он уже врастает в наш диван перед телеком с ледяным пивом и какой-нибудь мерзкой бурдой, которую состряпала мамаша. Вчера это были макароны с сыром из коробки. Если уж на то пошло, я рада выбраться отсюда хотя бы ради того, чтобы найти нормальную еду.

Всего после трёх сообщений я узнала, что Черри и впрямь была моей лучшей подругой в школе. Её полное имя — Черинн Брэдли, её мать умерла, когда она была ещё младенцем, а её папочка — пастор в единственной церкви Кримсон Вэлли. Да уж, полный набор травм.