Магия уюта

Это наверняка тот катабский купец подставить хозяина решил! Ездят тут всякие. Младший-то ничего, вежливый сукин кот, говорит чисто, и действительно торгует, пряности, ткани, скобяной товар, благовония. А старший, тот смотрит, как на пустое место, и только с хозяином шу-шу-шу. Купцом прикидывается, но не торгует, нет, другие у него дела.

Как звали? Он не выговорит, катабские имена сложные. Но у него записано, у него в делах порядок, кто, чего и когда привозил, сколько уплачено, даже когда приехал и когда уехал. Извольте взглянуть, секрета нет.

Да, и солдаты жили катабские, и кормили их тут, они ездили куда-то. Он лекаря дважды вызывал, пораненые возвращались, привозили пленников. А это не его дело, это дело начальника стражи. Ему сказали, должники и браконьеры, так это самое обычное дело. Как должника в каземат посадят, так у семьи сразу деньги на недоимки появляются. Герцог строгий, и беспорядка в делах не терпит.

Наследство? Да вы уже спрашивали! Не знает он ни про какое наследство! Да еще в Гедарефе. Чужое? Что вы говорите? Жену выгнал, а детей без гроша оставил? Не иначе, как с ума сошел, такое творить. Кристиан Тиман? Нет, не знаком и не слыхал. Нет, ему чужого не надо, он своим доволен, это же не по справедливости, нельзя так.

Сколько? Сколько-сколько?! Погодите, водички дайте глотнуть, аж сердце замерло. Нет-нет-нет, не надо ему! За такие деньги убить могут! Он отказывается! Не надо ему никакой фермы! У него замок! Не собирается он никуда переезжать и зажить, деньги в небо швыряя. Такие деньжищи… Он хорошо подумал! И готов отказ по всей форме подписать. Он человек честный. И таким и остаться хочет.

***

Утро настало свежее, росистое. Летиция обожала это время, когда еще не поднялась суета большого поместья, когда солнце только поднялось над кромкой горной гряды, и на каждом листке висит росинка, чистая, как слеза феи. Белла накормлена, весело дрыгает ножками, а ручками вертит детскую карусельку. Она вчера сама повесила над колыбелькой, убедившись, что маленькие мягкие игрушки пришиты крепко.

– Доброе утро!

– Доброе, отозвалась Летиция, не без сожаления отворачиваясь от неяркого, по-осеннему, солнышка. – Что? Что это такое?

Король Даэнир держал посох, увитый блестящими атласными лентами. Синяя, красная, зеленая, желтая… У них в Гедарефе с такими сваты ходят во двор невесты. А раз невест тут нет… ой, это ж, наверное, к Ирме!

Летти торопливо пригладила волосы. Король, сам король… Да где бегает эта негодяйка? Как тут принято, звать в дом и угощать?

В небольшой группе людей за спиной короля она заметила экономку Лию, и хозяина дома, дона Малакаля, и еще каких-то людей. Стоящая рядом с королем худощавая светловолосая молодая женщина рассматривала ее с предвкушающей улыбкой.

– А… я у меня и угостить вас нечем, – растерянно сказала Летиция.

Вот дома она бы влет роскошный стол организовала… а тут во флигеле что организуешь? На кухоньке только кофе сварить да кашку Изабелле… им обеды с кухни носят, им и не надо было.

Стыд какой! Сватов не приветить!

Четверо лакеев притащили и паланкин, белый, весь лентами увит, золотыми узорами украшен. За невестой, не иначе. А невеста невесть где дрыхнет!

– Ну-ну, не нужно так расстраиваться! – блондинка моментально поняла ее затруднения. – Нам донна Лия сейчас накроет, сядем, поговорим, выпьем по рюмочке. Дженни, подруга Ирмы.

– А! Вы работали на почте, потом у мага-артефактора, – моментально вспомнила Летти. Письма от дочки она берегла и перечитывала, каждое словечко в них знала. – Ирма столько писала о вас! Очень рада познакомиться.

– И я рада! – весело отозвалась Дженни и расцеловала Летти в обе щеки. – Покажите же мне малышку! Изабелла, верно?

– Изабелла Инсихель, – поправила Летти.

Женщины ввалились в дом. Оставшийся на крыльце с посохом Даэнир прбормотал, что вот так всегда. Если есть в поле зрения младенец, женщины не вспомнят о делах, пока не затискают ребенка до изнеможения.

– Водница, да какая сильная! – восхищенно сказала крупная, полная девушка с рыжими волосами. – Я тоже маг, вижу ауру. Я фрейлина королевы, меня зовут Ирис.

Королева тоже прибудет?! У Летти закружилась голова. Как же она… не так поклонишься, в тюрьму потащат. А она в простом платье, накинутом прямо на ночнушку, с шалью-сеткой на плечах, с самым небрежным узлом на две шпильки… или королева уже здесь? Это же маги, у них морок, и отвод глаз, и всякое, что не вдруг придумаешь.

Летти закрутила головой, но народу в комнате не прибавилось. Королева – это же сплошной блеск, драгоценные камни, корона, высокая прическа… Ну как же так можно, она же неприбранная совсем!

Кто ходит в гости по утрам?! Только враги! Нельзя так над женщиной издеваться!

Лия споро накрыла стол. А Дженни как-то незаметно с Ирис затолкала Летти в спальню.

– Мы вас причешем и приоденем, а то нехорошо, – пропела Дженни, доставая большущую корзину прямо из воздуха. – Это Даэниру не терпелось, никакого понятия у мужчин нет о такте!

Летти почувствовала горячую благодарность. Невесть каким ветром… каким, магическим! ее волосы моментально расчесались и свились в прическу. Простую, но элегантную.

Летти стеснялась снимать платье, но ее не спросили.

Дженни захихикала. У Летиции запламенели уши.

– Узнаю руку Ирмы, только она такое веселенькое белье может придумать!

– Я тоже такое хочу, – ревниво отозвалась Ирис, вынимая из корзины что-то розовое, узорное, широкое и блестящее.

– Это что? Какая роскошь! – ахнула Летиция, разглядывая широченные и длинные штаны, сплошь затканные розовыми и бежевыми цветами на розовом фоне, розовую тунику до колен, с вышивкой на груди и подоле, и прозрачный розовый шарф, отделанный кружевами. – Такое только королеве впору носить!

– Надевайте, сегодня же праздник!

На голову Летти опустилась тончайшая ткань. Видно насквозь было еще лучше, чем без нее! Пауки ее, что ли, ткали? Летти прикоснулась дрожащими руками к драгоценной ткани и чуть не заплакала от восторга. У нее такого никогда не было! Тиман бы удавился! Да и куда ей? В коровнике красоваться? В таком по дворцам ходить, по мраморным полам, а ей бы что попроще… наверное, будущий муж Ирмы расстарался, чтоб теща прилично выглядела.

Даэнир поднял брови, когда в наряде цвета утренней зари прелестная женщина вышла из спальни, такая же зарозовевшая и смущенная. Дженни протерла ее лицо какой-то ароматной губкой, и словно стерла с него морщинки, желтизну, заломы у губ и складку между бровей.