Магия уюта

60

Плыли до сумерек. Тармель был голоден, но от еды и питья отказался, облизывая сухие губы. Ему больше и не предлагали.

На берегу ждали кареты. Три штуки. Гербы закрыты сукном. Однако Тармель оценил красоту холеных лошадей и сами кареты, явно дорогие, с резьбой, с позолотой, коваными фонарями и стеклянными окнами вместо обычных кожаных шторок-заглушек.

Заказал похищение человек явно небедный, в средствах не нуждающийся. Может, и накормят скоро. Тармель потер урчащий живот локтем. Руки его были по- прежнему туго связаны за спиной и как он не царапал себя, до запястья достать не мог, расчетливая затяжная петля плотно прижимала пальцы друг к другу. Один раз только развязали, чтоб оправился. Идти оттого было неудобно. Тармель дважды споткнулся и упал, затем наемник вздернул его за шкирку, отряхнул и закинул его на плечо, как куль с бататами.

Закинул на мягкое атласное сиденье, остро и тонко пахнущее ландышами. В Берсебе и окрестностях они не растут. Привозные духи, дорогие. Наемник залез следом, хлопнул дверцей. Карета тут же тронулась не ожидая распоряжения.

Тармель на повороте упал, соскользнув по скользкой стяжке, да так и остался лежать, головой на упругой подушке, рассудив, что лучше он сейчас отдохнет, чем показную гордость выставит. И без того дурак дураком оказался. Всех подвел. Подумать страшно, сколько людей сейчас его ищет, оторвавшись от ужина.

Тармель ошибался. Ужин в поместье Малакаля шел своим чередом. Экономка, розовая от волнения, командовала подачей, шипела на лакеев, следила, чтоб не угощались раньше времени, и не осрамили ее перед королем.

Король не чинясь, отведал тыквенного супа, печеную форель, картофельные клечки и пирог с черносливом. Само собой, были на столе ветчина, буженина и сыры, соусы и тонкие поджареные кусочки хлеба, пряные грибы, острая морковь и квашеные водоросли.

Моллюсков и икры не было, дон Малакаль их не любил, а экономка страдала. Нет бы, суп из моллюсков подать, куда изысканнее, чем тыква! Но чего нет, того нет. Обжаренные на сливочном масле лук и чеснок, засыпанные кубиками тыквы, протомленные четверть часа, протертые и взбитые до шелковой консистенции, со сливками, перцем и мускатным орехом… Вроде бы совсем неплохо вышло, но кто же знает вкус короля?

Такого сбора высокопоставленных магов со смерти дедушки Габриэля не было! Одно дело невесты с мамками и тетками, хозяин их не привечал и велел дорогостоящие фанаберии в питании игнорировать. А тут придворные маги, сам король, честь-то какая!

– Ну как? – сзади раздался нервный шепот.

Кухарка и сама пришла, волнуясь и переживая. Отпихнула сплющивших носы об остекление верхней галереи служанок.

– Ест, – экономка промакнул пот платочком. – Улыбается.

– Хвала богам!

– Что на сладкое?

– Маковый рулет, лимонный пирог. Абрикосово-малиноый мусс, апельсиновый зефир доходит. Есть еще пирожки с мясом, печенью да луком, только достойна ли такая мужицкая еда перед королем стоять… – засомневалась кухарка.

Экономка подумала, посмотрела на активно жующего короля, его свиту и решила:

– Подавай все, донна Алисон, я так думаю, что король всяким муссам предпочтет мясо.

***

Я перестала волноваться за Тармеля, как только Даэнир мне шепнул, что два черных мага уж как-нибудь, да найдут мальчишку по родственнй крови. Маме сказали, что Тармеля привлекли, как менталиста, к работе и он сейчас в Берсебе. А позвольте капельку крови для зашитного амулета взять?

Мама поджала губы и велела мальчика не перетруждать, на что король охотно согласился. С одной стороны, маме был лестно такое внимание к талантливому сыну. А с другой… она меня поймала за край юбки (пришлось переодеваться к ужину), и спросила с тревогой:

– Ничего не случилось?

– Дон Малакаль предложение мне сделал, – бухнула, чтоб сразу переключить внимание. Так и вышло, мама тихо ахнула и прижала руку к сердцу.

На ее глаза показались слезы.

– Доченька, какая ты большая стала… – прошептала она. – Такая красивая!

И совершенно другим тоном поинтересовалась, когда свадьба. Пришлось юлить и выкручиваться. Сейчас нам не до свадеб, государственный заказ выполняем, работы невпроворот.

– Какие заказы, когда твоя судьба решается? – возмутилась мама. – Ты сама- то его любишь? Хочешь за него замуж? Ты доченька, хорошо подумай и взвесь.

Вместо ответа я продемонстрировала кольцо. Пришлось нацепить. Перед королем в нарядном платье без украшений, считай, что голая. Оскорбление нанесешь, не нарядившись. Одела я миленькое платье мятного цвета, купленное в Лундази. По цвету конечно, не годилось, но у меня просто не было ничего, кроме маминой брошки-булавки с гранатами и яшмовых запонок, подаренных Дженни на первом курсе. Я недостаточно разбогатела, к каждому платью свои украшения иметь.

Мама ожидаемо ахнула.

– Доченька, это ужасно дорогое кольцо. Если мужчина не экономит на кольце…

– Мамуль, он ужасно богатый человек, хоть и без титула. Он таких сто штук может купить. А ты бы невест его видела, его столько лет все окрестные помещики обхаживали! Знатные. Красивые, воспитанные, на музыках играть умеют, по-фулирски и чапильски стрекочут, как швейный артефакт.

– Доченька! – ужаснулась мама. – Это же… высшее общество! Тебя они не примут, ты будешь очень несчастной!

– Мамулечка, а вот на это мне совершенно наплевать! У меня работа есть! К тому же я еще не сказал твердое «да».

– А кольцо нацепила, – мама неодобрительно покачала головой.

– Оно не прибито, могу вернуть, – легкомысленно фыркнула я.

Разумеется, Тармель был забыт, ведь маме необходимо было объяснить мне глубину моих заблуждений, попенять, что она не так меня воспитыывала и не ожидала такой легковесности от моих суждений. Вот и хорошо.

С умилением выслушала ее воркотню. Обняла, чмокнула в щеку. Внуки будут скорее, чем она рассчитывает, воспитывая меня.

– Я так тебя люблю, мамочка.

– И я тебя, доченька. Беги, красавица моя, негоже, чтоб король ждал. Что король, что простой мужик, голодные они злые.

Летиция посмотрела в окно, как Ирма бежит среди рабаток с желтыми хризантемами.