Страница 128 из 161
А раз уж ткани немного осталась, сошью и себе смешные трусики из двух половинок, левая кремовая с коричневым кантом, а правая кофейная с кремовым. Не пропадать же лоскуткам!
Трусики сшились просто сказочно легко и быстро. Еще бы, когда я разобрала смазала и отрегулировала артефакт, он просто тянулся шить именно тонкое, нежное, скользкое и деликатное белье. С этим всегда проблемы. То стежки грубые, то игла пробивает огромные дыры, то по шву идет стяжка… А тут вышла такая игривая прелесть, что я не удержалсь и примерила. Голая, само собой.
За все утро тут никто не прошел, поэтому я даже не подумала запереться. Долго ли примерить трусики? Чудесная вещица. Ничуть не хуже того развратного платья, в которое меня обрядила донна Тереза. Но выкройкой я с ней делиться не буду!
Я покачала бедрами. Живота совсем не было, так и не скажешь, что нас уже двое.
– Ах, дон Фабиан, – подпустила в голос воркующих нотоки одарила зеркало завлекающей улыбкой. – Вам нравится, как я одета?
– Нравится, – раздался голос от двери.
Я подпрыгнула вверх, чуть ли не на полметра, взвизгнула и метнулась за манекен, где завернулась в первую попавшуюся тряпку.
Мягкие, но неотвратимые шаги проследовали до середины швейной.
– Ир-рма, – пророкотал баритон. – Или Ирена? Выходи, хуже будет.
– Не выйду! Я голая!
– Замечательно, не придется тебя раздевать. Розгами лучше по голому!
– З-за что?
– За шкирку!
Шаги раздались совсем рядом и слева, я взвизгнула и метнулась влево, чтоб упереться с размаха всеми своими прелестями в грудь дона Габриэля. Он крепко обхватил меня рукой и пальцем поднял мой подбородок.
– И откуда прекрасной донье изестно мое второе имя?
– Я… я вам не скажу! – очень неуверенно ответила я.
– Правда? – не поверил Габриэль.
– Пустите, мне надо одеться! Согласно уголовному Уложению Кэллавейна, статья пятнадцатая, раздел три, пытки к людям, обладающим магией, не применяются!
– Пытки, – заинтересованным тоном повторил Габриэль.
– Быть раздетой в обществе одетых людей – это моральные терзания, приравниваемые к пытке! – я слабо затрепыхалась.
– А вы о моих терзаниях подумали, так провокационно раздевшись? – возмутился Гариэль. Зрачки у него стали совсем черные, и дышал он как-то не так... – Знаете, к моральным терзаниям просто необходимо добавить физические!
И мои губы были безжалостно захвачены в плен. Габриэль целовал меня зло и голодно. А я… а я слабая девушка, и не могу сопротивляться превосходящим силам противника! Вот!
***
Если бы Фандир увидел, чем заняты его две старшие жены, он бы сильно засомневался в их преданности.
Потому что жены испытывали яд на скотном дворе.
Когда сожравший отравленное яблоко осел упал и забился, женщины удовлетворенно кивнули. Хороший яд получился, убойный. Ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Мало ли, какую хворь мог господин в странствиях подхватить?
У них не беззаконный Кэллавейн, чтоб мага звать для расследования. Плотный праздничный ужин, крепкое вино, и не проснется господин. Придет лекарь, и ничего особенного не увидит. Потрошить тела вера не дозволяет, за это на кол сажают.
А они уж поплачут и лица расцапарают, и пеплом головы осыпят.
Нет, так-то все приказания господина исполнены. Комнаты для новых жен подготовлены. Только кто сказал, что господин дождется одаренных детей от новых жен? Лично им конкурентки не нужны!
И дело ведь не в женах! Устрани они этих, новые найдутся. Значит, надо избавляться от господина. Любую женщину, даже самую смирную, возмутит, когда в ней полезное имущество видят, но не женщину! Господин не дал разрешения на рождение детей? Слишком неказистая внешность передаче не подлежит? Желает добиться детей от других жен, а ты, как прежде, следи за домом, слугами, убирай, угождай и прислуживай до конца жизни? Обойдемся без господина.
А вдовам можно имуществом управлять, даже торговлю вести, без куска хлеба с медом они не останутся, не сироты они, родня у них сильная.
А что с лица воды не пить, рьяно доказал приведенный тайком с базара молодой грузчик. Дело исполнил не по разу, остался доволен и ночью, и вознаграждением. Они его даже не убили, хотя планировали. Пожалели. Пусть и другие женщины насладятся! Такое телесное богатство и умение безвременной кончины не заслуживает. Воспитают они детишек сами. Кто скажет, что они не были беременны до отъезда господина? Беременны, так что сроки не нарушены, в измене их никто не обвинит. Уж точно не почивший господин.
Некрасивые женщины тоже хотят счастья, и материнского в том числе.