Страница 81 из 120
Глава 26. Энергия
Девять миров в своей основе связаны между собой через Иггдрасиль, и если уничтожить хотя бы один мир, вся структура Иггдрасиля может начать разрушаться. Это вызовет катаклизмы во всех остальных мирах, включая Асгард. Подобная связь делает Девять миров единым целым, и обязывает Асгард поддерживать баланс между мирами. Но Тор считал, что эта связь ущербная, потому что она несёт риски без выгоды. Сам баланс ничего не давал, а вот его нарушение принесло бы проблемы. При этом каждый мир живёт за счёт собственных запасов энергии, на собственной магии, и, если у кого-то чего-то из этого не хватает, другие миры ничем не могут помочь.
Тор собирался исправить эту ситуацию.
Девяти мирам нужна общая энергетическая система, по которой можно передавать силу из одного мира в любой другой без задержки. Тор знал, как построить подобную систему, и для неё нужен источник, способный дать столько энергии, сколько может потребоваться любому из миров на решение любой проблемы. И в Девяти мирах есть такой источник.
Муспельхейм.
Самый агрессивный, самый энергетически насыщенный мир из Девяти. Первозданный хаос, огонь и ярость. Родина огненных демонов и их повелителя Суртура. Тысячелетия назад Один победил Суртура в большой войне и забрал у него Вечный Огонь — главный источник его силы. С тех пор Суртур сидит в Муспельхейме как пленник в собственном мире. Запертый и ослабленный. Без Вечного Огня его магическое ядро остыло на порядок; огненный гигант размером с гору превратился в истощённую фигуру всего лишь десяти метров роста с кожей, похожей на застывшую корку лавы. Он сидит на вулканическом троне, копит ярость, ждёт пророчества и непрестанно куёт пламенный меч Сумарбрандр.
В одном из вариантов будущего Суртур воссоединялся с Вечным Огнём и запускал Рагнарёк. Асгард и остальные миры сжигались до основания.
Тор отменит это будущее.
Для бога с четырьмя Камнями Бесконечности нынешний Суртур — всего лишь уставший отопительный котёл, из которого Тор собирается сделать термоядерный реактор вселенского масштаба. И никакого пророчества, Рагнарёка и падения Асгарда не случится никогда.
Но прежде всего Тор сел за расчёты.
Суртур без Вечного Огня, как реактор, мог дать много энергии, но не запредельно много. Хватило бы Асгарду, но не хватило бы на планетарную защиту вокруг всех Девяти миров, на флот, на десятки других проектов, которые Тор запланировал на ближайшие столетия.
С Вечным Огнём ситуация менялась кардинально. Огонь и сам по себе является бесконечным магическим топливом; но в связке с Суртуром он переводит его из режима обогревателя в режим звёздного генератора. Энергии становилось астрономически много. Девять миров, флот, щиты, ритуалы питались бы от этого источника без перебоев целые тысячелетия.
Но Огонь возвратит Суртуру его прежнюю силу и сделает
почти неуязвимым
. С таким Суртуром сейчас смог бы справиться только Тор; остальные в Девяти мирах даже удержать его бы не смогли. И если бы по какой-то причине Тор однажды отлучился, не успел или оказался недоступен, то Суртур в этот момент мог бы начать Рагнарёк.
Риск слишком велик.
И тогда Тор придумал другой вариант.
Тор заберёт Вечный Огонь из сокровищницы Асгарда. Но передавать его Суртуру физически не будет.
Тор оставит Огонь в Асгарде, в специально созданном для него отдельном сейфе с бесконечной прочностью, в отдельном зале в подземелье дворца, куда никому не будет доступа кроме Тора и Одина. Этот зал одновременно будет огромным передатчиком концептуальной эфемерной сущности Вечного Огня. Тор протянет от него до Суртура постоянный энергетический канал, по которому сила Огня будет подпитывать ядро Суртура, а через него весь Муспельхейм. Тор или Один будут полностью контролировать этот канал, в их власти отключить его в любой момент; при этом в него встроен предохранитель; в случае, если Суртур выйдет за пределы Муспельхейма, канал сразу автоматически обрезается. Суртур получит Вечный Огонь, но одновременно с этим будет бесконечно далёк от него. Приемлемый компромисс между риском и эффективностью.
На всякий случай на месте, где осталась пустая ниша, Тор создал идеальную иллюзию, неотличимую от оригинального Вечного Огня. Это была обманка и ловушка для врагов, возжелавших устроить Рагнарёк.
Затем Тор переместился в Муспельхейм.
Демонический мир встретил его жаром, в котором обычный ас сгорел бы за минуту. Здесь воздух — раскалённая плазма; земля — текущая огненная порода; небо — постоянное зарево.
В сердце мира, в гигантской кальдере, на троне из обсидиана сидел Суртур.
Истощённый, с непропорционально длинными руками и грудью, внутри которой вспыхивал скудный огонь. На голове чадили потускневшие, обломанные рога. В правой руке сломанный Сумарбрандр, чёрный с редкими красными прожилками; гигант ковал его прямо на троне, ленивыми, привычными ударами, которые, видимо, не прекращал за все долгие века своего заточения.
Вокруг Суртура ползали, бегали, летали огненные демоны — его свита, его армия, его дети. Их было меньше, чем тысячелетия назад, и каждый из них тоже был тенью того, чем когда-то был. При появлении Тора в самом центре их мира на мгновение замерли все.
Суртур поднял голову.
Он понял, кто перед ним. И только начал вставать с трона, как Тор ворвался в его разум.
Суртур был могущественным существом даже в своём нынешнем истощённом состоянии. Воля огня, оформленная в личность, плюс тысячелетняя ярость, плюс пророчество, в которое он верил всей своей сутью. Подчинить подобное было сложнее, чем подчинить мутанта или владыку народа; Тор задействовал больше силы Камня Разума, чем тратил на любого из предыдущих до этого, и подчинение заняло у него несколько долгих мгновений.
Но всё закончилось предсказуемо.
Тор стёр из сознания Суртура и из реальности саму идею Рагнарёка. Не оставил ни одного места, в котором она могла бы возродиться. Не оставил никаких ассоциативных нитей, по которым она могла бы вернуться окольными путями. Само понятие уничтожить Девять миров перестало существовать для Суртура. То же самое Тор проделал со всеми огненными демонами Муспельхейма разом. Их подчинение было полным.
Из разрушителей Тор сделал их хранителями энергии.
Суртур стал стражем огненного ядра своего мира — преданный Асгарду, такой же огромный и грозный, каким был, но с совершенно другой целью существования.