Страница 58 из 120
И это был один самых худших моментов в его жизни, когда Тор, сын Одина, ничего не мог сделать. Только смотреть и ждать.
Локи тоже работал на пределе своих сил. Его плетения сейда, которыми он сшивал складку, под напором энергии Всеотца дрожали, но не рвались, ведь Локи умел удерживать тонкую работу под любой нагрузкой, и сейчас он держал, но Тор краем глаза видел, что на его висках выступила испарина, чего у Локи не бывало почти никогда.
Так они и стояли, держали изо всех сил какое-то количество времени, которое сейчас измерялось только тем, рвётся ли какая-нибудь нить из тех, на которых висел Сон отца, и не пора ли уже плюнуть на план и будить его.
Не пришлось.
В какой-то миг Один во сне, своей привычной волей, которая держала Девять миров тысячи лет, взял приснившегося врага и сделал с ним то, что Один обычно делал с врагами, скорее всего просто превратил в кровавую лепёшку. Кошмар погас. Энергия отца ушла обратно внутрь, в Сон. Протуберанцы опали. Складка села на каркас. Камень Силы тихо дослал в якорь свою стабилизирующую долю; рунный круг вспыхнул ответной волной, и принял всю конструкцию на себя целиком.
Зона Тишины встала.
Всё получилось.
Тор шагнул к матери раньше, чем это успел сделать Локи. Подставил руку. Фригга качнулась, оперлась — такая лёгкая, сейчас казавшаяся ему невесомой, — Тор еле удержался от того, чтобы подхватить её на руки полностью. С её носа стекала тонкая струйка крови; Фригга машинально провела по ней тыльной стороной ладони.
— Прости меня, мама. — Тор сказал это тише, чем собирался. — Я неправильно рассчитал. Я виноват.
— И я, — сказал Локи. Он подошёл с другой стороны, и во второй раз в жизни на памяти Тора в голосе брата не звучало ни одной защитной интонации. — Я отвечал за стабилизацию складки. Я не справился. Прости меня.
Фригга подняла на них свои тёплые материнские глаза.
В них не было ни упрёка, ни тени тревоги, ни того, что Тор ожидал бы в подобную минуту увидеть.
— Дети мои, — сказала она, и голос её, при всей текущей слабости, шёл откуда-то изнутри той силой, которой обладала только королева Асгарда. — В случившемся вашей вины нет. Любой ритуал подобного порядка мог пойти не так. Мы готовились к этому. Я готовилась тоже. Главное, что не сорвался, и что у нас всё получилось.
Она помолчала, провела ладонью под носом ещё раз, кровь уже почти остановилась, и улыбнулась привычно тонкой, сдержанной улыбкой.
— Я чувствую, что Один теперь спит крепче и глубже, чем спал до этого часа. Зона Тишины работает. Всё у нас получилось хорошо. Радуйтесь.
— Не буду, мама, — сказал Тор. — Радоваться буду, когда тебе станет легче.
— Тогда садитесь рядом и не отходите, пока меня не приведут в порядок, — улыбнулась Фригга.
Слуги привели целителей, набежала целая толпа во главе с самой Эйр, в честь которой назван орден, и она взялась за Фриггу лично. Тор и Локи сидели у кресла, в которое Фригга перебралась на время лечения, и не отходили. Тор держал её за руку, Локи сидел чуть поодаль, опершись локтем о подлокотник, и смотрел на мать, не отрываясь, с тревогой во взгляде, который редко у него увидишь.
Цена за ритуал вышла дороже, чем они с братом предполагали. Но, может быть, эту цену стоило заплатить, потому что без кокона дальнейшие планы Тора пришлось бы отложить или кардинально менять. А теперь у него развязаны руки.
Тор посмотрел на мать.
Фригга уловила его взгляд и положила свободную ладонь поверх его руки. Ничего не сказала.
Тор кивнул. Мать поняла его без слов.
И они так и сидели, пока во дворец не заглянул первый утренний свет.