Тор: Бог-Инженер

— Странно. — Локи усмехнулся. — На твоём месте я бы, наверное, злился. Провести двадцать лет на троне такая ужасная скукотища.

— Значит, тебе повезло, что ты не на моём месте.

— К счастью обоих.

Локи помолчал. Потом без перехода, посмотрел тяжёлым, оценивающим взглядом, в котором смешивались родственное тепло и холодный профессиональный интерес:

— Если понадобятся моя голова или моя магия — позовёшь. Но я не буду торчать у тебя за плечом всё время. У меня, знаешь ли, и свои дела есть.

— Знаю.

Локи встал и вышел, не оборачиваясь.

Тор сидел в кабинете и с улыбкой думал, что Локи всё-таки пришёл и предложил помощь, хоть и в своём стиле.

Большой совет назначили на тот день, какой Один счёл правильным; собрали как собирают в Асгарде такие советы: без спешки, без громкости, по обычному распорядку, через советников и герольдов, чтобы у всех, кому положено явиться, было время прибыть с дальних рубежей.

Зал был полон, как и должен быть полон Тронный зал в день большого совета. Ближе к трону стояли асы высшего сословия, маги, старшие командующие, советники Одина, главы домов; на отведённых местах послы. От Ванахейма — старый Ниорд, представлявший королевский дом, с сопровождением. От Альвхейма — посол с длинными белыми косами и двое его помощников. От Нидавеллира — сам король Эйтри, что для гномов означало многое и говорило само за себя. От Йотунхейма послов в Асгарде давно не было. С остальных миров и подавно не было никаких представителей.

Тор стоял справа от трона, в парадных доспехах, с золотым обручем на голове, с красным плащом на плечах и с молотом за поясом. Сиф стояла возле командира гвардейцев Одина в полном доспехе, и одно её положение говорило тем, кто умел видеть, всё, что им следовало понять о новой расстановке при дворе.

Один поднялся с трона и заговорил.

Он никогда не говорил долго на больших советах. Сказал три вещи: что уходит в Сон, что Сон будет длиться двадцать лет, и что регентом на это время остаётся его старший сын Тор.

И замолчал.

В зале стояла полная тишина, какая бывает когда говорит Всеотец. Один не спрашивал согласия и не нуждался в нём; решение подобного уровня в Асгарде принимается самим Всеотцом и оглашается в этом зале, и так было всегда, сколько помнили эти стены и сколько помнили Девять миров.

Тор смотрел на зал и видел реакции уже не как новичок, а как тот, кто стоял у трона на больших советах сотни раз и носил титул регента раньше, хотя срок и был в этот раз из тех, какие в Девяти мирах слышат раз в несколько веков. Удивление в зале витало, но обдуманное, рабочее: послы и старшие асы пересчитывали про себя, что этот срок означает для их домов, для их миров, для их договоров с Асгардом и для их собственных дел в ближайшее время.

Но тревоги не было. Этого Один и хотел.

— Вы услышали, — сказал он. — Совет окончен.

Зал начал расходиться, неспешно и достойно.

Последние две недели прошли ещё быстрее первых.

Один передал ему оставшиеся дела. Тор передал четверым друзьям последние инструкции. Сильвия в одну из ночей долго лежала у него на плече, а потом приподнялась на локте и посмотрела на него спокойно.

— Ты будешь занят, принц.

— Скорее всего.

— Я никуда не уйду.

— Я знаю.

— Найдёшь время, приходи. Я для тебя одного, ты же знаешь.

— Знаю.

Тор провёл ладонью по её золотым волосам. Сильвия положила ладонь ему на грудь, и так и заснула, не сказав больше ничего.

В день ухода Один встал на восходе.

Передача власти была не публичной. Большой совет своё уже услышал две недели назад. На передачу собрался только ближний круг: Фригга у трона в полном светлом облачении королевы, Локи рядом с матерью, по левую руку, со своей неизменной усмешкой. Тор перед троном. Четверо глав аппарата Тора за его спиной. Несколько советников отца в стороне.

Один пришёл в простой синей одежде, с Гунгниром в правой руке.

— Я ухожу в Сон, — сказал он. — Здесь, при свидетелях, я передаю Гунгнир и регентство моему сыну Тору, наследнику Асгарда.

Он подошёл к Тору и протянул копьё.

Тор постоял секунду, глядя в глаз отца. Потом взял Гунгнир.

Гунгнир в руке оказался тяжелее, чем выглядел. Тор знал, что это иллюзия первого мгновения, копьё привыкало к новой руке, и в первые секунды держалось особым весом. Тор сжал его крепче.

— Регент, — сказал Один.

— Всеотец.

Один слегка наклонил голову. Потом повернулся, не прощаясь, и вышел из зала. Фригга пошла за ним следом. Они вместе вошли в покои Сна, и двери покоев закрылись, а через несколько часов Один уснул.

Через пару дней Тор сидел на троне, и хоть ему не впервые в жизни досталась эта тяжесть и эти права, но сейчас всё было иначе, даже если говорить только про срок.

Зал был не таким полным, как в день большого совета. Это был обычный приёмный день регента: послы, прошения, церемонии, привычный для Тронного зала рабочий гул. Сиф стояла за его правым плечом, в боевом доспехе. Фандрал крутился у малого стола, ведущего регламент. Двое его секретарей сидели рядом, готовые к записям. Хогун стоял у дальней стены и наблюдал за залом.

Распорядитель объявил.

— Посольство Ванахейма к регенту Асгарда. Глава посольства — Хёгни, сын Альфа.

В зал вошла ванахеймская делегация, состоящая из пяти ванов. Тор был знаком с Хёгни, он один из доверенных ванов, занимавшийся семейными делами королевского дома. Хёгни поклонился традиционным, чуть протяжным ванахеймским поклоном, в который входило больше уважения, чем требовало посольство к регенту, и Тор это отметил.

— Регент.

— Слушаю, посол.

— Дом Фреки предлагает обновить старый брачный союз с одним из домов Асгарда. У Фреки подросла младшая внучка, триста лет от роду, готовая к замужеству, любимая в доме. Сторона жениха не оговорена, выбор оставляем Асгарду. Глава моего дома просит регента рассмотреть предложение и дать ответ в обычный для таких дел срок.

Тор слушал. Брачные союзы между Асгардом и Ванахеймом обычно вела Фригга, и так было правильно: дело это семейное, спокойное, длительное.

Когда Хёгни закончил, Тор помолчал и ответил.

— Посол Хёгни. Асгард услышал. Я передам предложение королеве, и мы будем рассматривать дома-кандидаты вместе. Срок будет разумен. Когда мы определимся, то известим Ванахейм через обычные каналы связи. Передайте Фреки моё уважение и мою готовность вести этот разговор.