Тор: Бог-Инженер

Через месяц его брусок стал идеально ровным. Тор перешёл на простые ученические поделки: гвозди, подковы, ножи. Делал из обычного железа, потом из стали, потом из гномьих сплавов, но ещё не из металла уру. Уру за эти три года Тор не касался ни разу. Эйтри не давал. Он говорил: «Это священный металл, ученик. Прежде чем брать его в руки, нужно научиться чувствовать любой металл. Когда ты будешь по звуку удара знать, что у тебя на наковальне, только тогда я дам тебе уру. Раньше не проси.»

Тор не спорил. Учился на обычных сплавах. Слушал звук удара. Постепенно научился их различать.

К концу третьего года Эйтри сам подошёл к его наковальне, послушал несколько ударов и сказал: «Хорошо. Слышишь сталь.» И в тот же день дал Тору первый кусок уру, небольшой, размером с ладонь.

Тор положил руку на горячий брусок уру и впервые в жизни почувствовал, что металл слышит его.

Это не было похоже ни на что, с чем Тор работал раньше. Уру был не просто веществом, у него была собственная воля, и эта воля общалась с волей кузнеца напрямую. Если Тор подходил к нему с твёрдым намерением, то уру отзывался и принимал форму. Если подходил с неуверенностью, тот оставался обычным куском металла.

Эйтри стоял рядом.

— Понял? — спросил он.

— Да, мастер.

— Это и есть зачарование, ученик. Магия внутри металла, заложенная руками кузнеца. Уру — это единственный металл во Вселенной, который принимает магию как часть собственной структуры. Кому угодно его не дают.

— Понятно.

— Тебе дали, но не потому, что ты принц. Я смотрел на тебя три года и ждал, когда ты дозреешь. Время пришло, можно продолжать работу.

И они продолжили.

Через какое-то время Тор сделал свою первую серьёзную вещь — короткий боевой нож из уру, в рукояти которого была вплетена руна устойчивости, а в лезвии руны остроты и проникновения. Эйтри посмотрел, взвесил, ударил пару раз по тренировочному манекену, тот порубился в стружку, и сказал: «Хорошо. Подари кому-нибудь, когда вернёшься.» Тор отложил нож в свой ящик. Подарит Хогуну.

Дальше работа пошла плотнее. Тор сделал защитный амулет, поглощающий слабые ментальные касания; сигнальный браслет, передававший сигнал между двумя такими же на любые расстояния; малое зеркало правды, показывавшее, лжёт ли отражение в нём.

Со временем у Тора в кузнице появилось своё место, с маленькой по гномьим меркам наковальней, со своим инструментом, со своими заготовками уру, которые Эйтри выделил ему из общих запасов. Гномы вокруг стали говорить с ним без снисходительности, какая бывает у мастеров с новичками. Они говорили с ним как с

коллегой

.

При этом Тор работал не только в кузнице. Он привёз с собой свитки, выписки, заметки, копии трактатов из Асгарда, и в свободные часы продолжал изучать руны и магию, которой занимался дома. Молнии тренировал на дальнем кузнечном полигоне, где гномы испытывали свои громоздкие изделия, и где его молния никому не мешала. Воздух тренировал там же. Ментальные медитации в своих покоях, как обычно, по полчаса каждый день. Магия не забрасывалась, наоборот её стало даже больше, потому что в Нидавеллире не было того, что отвлекало в Асгарде: государственных дел, инспекций, посольств, советов. Здесь были только Тор, магия, кузница и его собственная работа. И он впервые за свою новую жизнь

не отвлекался

ни на что, и это давало ему возможность плотно идти по нескольким направлениям сразу.

Эйтри постепенно стал давать Тору кое-что, чего обычному ученику не давали. Скрижали гномов — древние записи, которые гномы хранили в своих архивах и не показывали посторонним: чертежи, описания процессов, рецепты сплавов, заклинательные формулы для уру. Эйтри объяснил это коротко: «Ты не совсем свой, но ты понимаешь. Что поймёшь, то твоё. Что не поймёшь, то оставишь.» И Тор читал. Скрижали были тяжёлые, не похожие на асгардские трактаты; гномы писали для гномов, без объяснений базовых понятий, собственными терминами, и Тор многое из этих скрижалей понимал не сразу, а через работу руками. Что-то прояснялось у наковальни. Что-то через несколько лет, когда возвращался к одной и той же странице с новым опытом и видел в ней то, чего раньше не видел.

И когда Тор почувствовал, что готов, начал делать свой особый проект.

Идея кольца была у него давно, ещё со времени тестов у Локи, когда выяснилось, что маскировка ему как магу не дастся. Тогда же Локи сказал, что он не сможет стать невидимым с помощью магии сейд, но сможет выковать артефакт невидимости. Тор тогда запомнил эти слова.

Кольцо он начал делать в начале десятого года обучения. Работа была долгая, медленная, с десятками неудачных подходов, на каждом из которых Эйтри стоял рядом, говорил «не то», и Тор переплавлял и начинал заново. Дважды переплавлял всё. На третий раз — получилось.

Тор держал в руке простое, лёгкое кольцо из тёмного уру, без украшений, без камней, без видимой работы. Снаружи ничем не примечательное. Изнутри, по внутренней поверхности, шла одна непрерывная руническая вязь, и эта вязь складывалась в одну сложную многослойную руну — самую сложную, какую Тор чертил за всю свою жизнь. Она сочетала оптическую невидимость, гашение звука, нейтрализацию запаха, сокрытие тепла, и сверху всего связку, привязывающую активацию к воле носящего.

Тор надел кольцо на палец и провернул его один раз в направлении, обратном часовому ходу. Подумал стать невидимым.

И исчез.

Эйтри, стоявший напротив, не моргнул. Он знал, что Тор там, потому что сам стоял рядом всё это время. Но даже Эйтри, мастер, который сам спокойно делает артефакты подобного уровня, не видел Тора. Эйтри щурился, наклонялся, обходил то место, где Тор должен был стоять, и не видел.

Тор прошёл несколько шагов. Эйтри не услышал. Тор подошёл к Эйтри на полметра и встал. Эйтри не унюхал, а у гномов нюх был тонкий, заточенный под распознание сплавов и температур.

Тор провернул кольцо обратно. Появился.

Эйтри посмотрел на него ровно. Помолчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Знаешь, что это?

— Кольцо невидимости.

— Почти абсолютной невидимости, ученик. Хорошая работа. Тебя не увидит и не услышит никто, кроме тех, кто видит не оболочку, а суть. Таких немного, Один, может быть, твоя мать, Хеймдалль, и то не уверен. Старшие маги Альвхейма. Древние существа. Космические сущности, у которых другое зрение в принципе. Все остальные — нет.

Эйтри помолчал.