Тор: Бог-Инженер

Тор поднял глаза.

Сон Одина — это глубокий магический целительный сон, в который Всеотец уходил, когда ему требовалось восстановиться. Один уходил в него редко, и каждый раз то был знак, что король устал больше обычного.

Тор знал, что отвечать на такое нужно осторожно. Если он сразу поддержит, то отец воспримет это как «сын жаждет трон», и это будет не очень хорошо для их отношений. Если он начнёт отговаривать, то отец воспримет это как страх брать на себя ответственность, и это тоже будет плохо. Поэтому Тор сделал то, что делал в таких случаях всегда: просто сделал вид, что не услышал. Поднял следующий пергамент, прочёл, прокомментировал. Отец на него не смотрел, но Тор чувствовал его внимание. Через несколько секунд Один тоже взялся за следующий свиток, и тема ушла.

Они оба понимали, что произошло. Между ними было некое негласное соглашение: такие темы лучше обсуждать, когда оба готовы, не раньше.

В тот же вечер, при выходе, отец остановил его в дверях.

— Сын.

— Да, отец.

— Завтра я подпишу указ. Ты станешь Верховным Инспектором Девяти миров.

Тор развернулся.

— Что даёт эта должность?

— Право проверять всё, что пожелаешь. Любые миры, любые гарнизоны, любые поставки в любом из Девяти миров. Никто, кроме меня, не сможет тебе отказать в доступе.

— Зачем мне это, отец?

Один посмотрел на него спокойно, без объяснений, ровно и тяжело, тем самым взглядом, в котором за одну секунду помещалось всё, что сыну нужно было понять самому.

— Поймёшь, — сказал Один. — Иди.

И Тор ушёл.

Указ был подписан на следующий день.

Внешне в жизни Тора мало что изменилось. Его обязанности как Инспектора были такими, какими он сам решит. Должность давала ему

право

проверять всё, что он захочет в любом из миров, ездить по гарнизонам, поднимать любую отчётность. Но не давала обязанностей. Если бы Тор ничего не делал, то и без него в Девяти мирах ничего бы не остановилось, у Одина было достаточно советников и исполнителей. Но указ открывал перед Тором двери, в которые до этого его пускали только по приглашению.

И давал ему собственное место в государственной структуре, не как «сын короля», а как Тор-должностное-лицо. Это был следующий шаг в собственное взросление.

Рабочий кабинет в его чертогах за прошедшие годы превратился из парадного в действительно рабочий. Раньше там стояли оружейные стойки, кубки, тяжёлая церемониальная мебель, всё то, что принцу положено иметь в кабинете, в который он сам не заходит. Теперь оружейных стоек не было, кубки переехали в другое место, а на их месте стояли книги. Свитки. Отчёты. Стены увешаны точными картами Девяти миров, с пометками, которые Тор сделал сам. Здесь шли совещания: с советниками отца, которые приходили к нему по делам Инспекции; с послами, которых Тор принимал сам; с воинами Гарна, которые отчитывались о пограничных делах. Кабинет работал. Но работал он как-то стихийно, немного хаотично: Тор сам читал свитки, сам отвечал, сам принимал, сам решал. Аппарата управления у него как такового не было.

И в один из дней Тор понял, что ему нужен собственный аппарат.

Понимание пришло после очередного загруженного дня, в который Тор не смог отлучиться на полигон даже на час, потому что весь день у него ушёл на обработку отчётов из Альвхейма и на разговор с послом из малого княжества во владениях Ванахейма. К вечеру он сидел у себя за столом, смотрел на стопку нетронутых ещё донесений и думал, что хорошо бы как-то их разделить. Не всё, что приходит к Верховному Инспектору, требует личного внимания принца. Большая часть это то, что мог бы разобрать секретарь. Часть требовала разведки на месте, а значит должен поехать кто-то, кому Тор доверяет. Часть затрагивала вопросы безопасности, и тут нужен ас, который имеет особый взгляд на происходящее.

Иначе у него на магию и на собственное развитие времени не останется.

Аппарат ему нужен.

И вместе с этой мыслью пришла другая, более масштабная.

Если уж аппарат, то свой. Не одолженный у отца и не из старых служивых, привыкших работать так, как принято работать у Одина. Свой, значит, набранный им самим, с людьми, которые верны лично ему, Тору, а не должности или короне. Он хотел, чтобы к моменту, когда трон станет его, у него был готов ближний круг — обкатанный, проверенный, сработавшийся.

И ещё одно.

Аппарат — это аппарат, бюрократия. Но Тору нужна была и боевая часть. Своя дружина, небольшая, не вместо асгардской армии, а отдельная, личная, для его поручений. Сотня или даже тысяча воинов, которые ходят туда, куда он скажет, и делают то, что он скажет. Не потому, что им приказал король, а потому, что им приказал Тор. Это давало ему возможность отправлять порученцев в Девять миров, не ставя отца в известность. Этакая его третья рука.

Тор раздумывал над этой мыслью полночи.

К утру у него была первая прикидка кого на какие места поставить.

При размышлениях первыми всплыли не имена опытных служивых отца, не ветеранов из дружины Гарна, и не молодых чиновников, которых ему рекомендовали. Первыми Тор вспомнил о друзьях — Сиф, Фандрал, Хогун, Вольштагг.

Тор думал всяко-разно. С одной стороны, они его старые друзья, и прежний Тор взял бы их без раздумий, просто по дружбе. С другой стороны, назначения на должности только по дружбе это одна из самых банальных ошибок, а Тор давно научился их не совершать. Ему нужно было проверить самого себя, берёт ли он этих четверых по дружбе или действительно по делу.

Он стал мысленно перебирать.

Сиф. Глава личной гвардии. Лучший воин из тех, кого он знал. Безупречная в бою, лояльная до мозга костей, известная в дружине настолько, что одно её имя обеспечит половину дисциплины в любом отряде. Если и ставить кого-то на сотню или тысячу гвардейцев, то только Сиф.

Хогун. Глава разведки. Из расы ванов, и поэтому видит то, чего не видят высокомерные асы-гордецы. Молчаливый, внимательный. Все эти качества — это идеальный профиль главы тайной службы.

Фандрал. Глава секретариата и протокола. Знает в Асгарде каждую вторую персону по имени и каждую третью по слабости. Обаятелен настолько, что улаживает конфликты прежде, чем они начинаются. Бюрократия — это связи, а Фандрал и связи — это синонимы.