Страница 43 из 77
Тот побежал. Устойчивость сорок процентов. Двор начал темнеть по краям, как старая фотография. Сергей протянул руку, схватил Павла за куртку и буквально втянул в кабину. Петрович нажал закрытие дверей.
Один из детей оказался уже совсем рядом. Девочка лет восьми положила ладонь между створками.
Лифт не закрылся.
Она посмотрела на Павла.
— Папа, — сказала девочка. — Ты куда?
Мужчина застыл.
Сергей почувствовал, как тот перестал сопротивляться и подался назад.
— У меня… дочь была, — прошептал Павел.
Сергей понял сразу. Не спрашивал. По лицу было видно.
— Была?
— Пять лет назад. Машина.
Девочка улыбнулась.
— Пап, не уходи.
Устойчивость снова поползла вверх.
Сергей сжал Павлу плечо.
— Слушайте меня. Я не знаю, что это. Может, кусок возможности. Может, подделка. Но если останетесь, настоящая жена во дворе потеряет и вас тоже.
— Она настоящая, — сказал Павел, глядя на девочку.
— Возможно.
— Тогда как я могу уйти?
Сергей не нашёл красивого ответа. Красивые ответы вообще редко помогали в авариях.
— Потому что вы уже один раз не смогли её спасти. Не делайте так, чтобы теперь вас спасать пришлось другим.
Павел закрыл глаза.
— Прости, — сказал он девочке.
Сергей ударил кнопку закрытия. Створки сдвинулись, мягко вытолкнув детскую ладонь наружу. В последнюю щель они увидели, как девочка стоит одна, а двор вокруг растворяется белым светом.
Кабина дёрнулась.
ПЕРЕХОД ЗАВЕРШЁН
ВОЗВРАЩЕНО: 1
Павел сел на пол и закрыл лицо руками. Петрович молча снял куртку и накинул ему на плечи, хотя в лифте было тепло. Сергей отвернулся. Ему внезапно стало стыдно за свою утреннюю сцену с Аней, как будто он получил облегчённую версию того же удара.
— Коля, — сказал он в рацию. — Один есть. Готовь дверь на первом. Выводишь человека и никого в кабину не пускаешь.
— Понял.
— И воды.
Павел поднял голову.
— Я сколько там был?
— Не знаю.
— Несколько месяцев.
Петрович и Сергей переглянулись.
— Для нас час, — сказал Сергей.
Мужчина начал смеяться. Сначала тихо, потом почти истерически. Сергей присел рядом.
— Павел, главное сейчас не пытаться понять. Выйдете, врач посмотрит.
— Она там была настоящая.
— Я слышал.
— Вы не понимаете.
— Больше, чем хотелось бы.
На первом они передали его врачам. Полицейский сержант попытался начать вопросы, но Сергей сказал, что мужчина застрял в технической зоне лифта и находится в шоке. Это объяснение было настолько плохим, что сержант, видимо, решил пока не спорить. Управляющая плакала и одновременно звонила жене Павла.
Сергей снова вошёл в кабину. Петрович следом.
— Пять осталось, — сказал старик.
— Ага.
— Может, вызвать Миронова?
Сергей посмотрел на него.
— Ты серьёзно?
— Нет. Проверял, насколько ты устал.
— Ещё не настолько.
Они снова поднялись. На пятом переход оказался пустым: за дверями открылась квартира Тамары Колесниковой, но сама женщина не отзывалась. Сергей заметил на столе две кружки, хотя по словам дочери старушка жила одна. Мир начал расползаться, как только они перестали смотреть и они ушли. На четвёртом ничего. На третьем вместо площадки возник школьный коридор. Сергей не стал даже выходить. Скорее всего, ветка принадлежала девочке-подростку.
На втором двери открылись в полутёмный ресторан. За столиком сидела Тамара Колесникова — молодая, лет двадцати пяти, в платье и с длинными волосами. Напротив неё мужчина в форме советского морского офицера. Оба держались за руки.
— Тамара Ивановна? — позвал Сергей.
Женщина посмотрела на него и рассмеялась.
— Ивановна? Молодой человек, вы меня с кем-то путаете.
Петрович тихо выдохнул.
— Это надолго.
— Зато без детей, — ответил Сергей. — Уже проще.
Но проще не оказалось. Женщина не помнила ни дочь, ни дом, ни нынешний возраст. По её ощущению был 1979 год, а мужчина напротив оказался женихом, погибшим до свадьбы на флоте. Две жизни, которые никогда не случились, здесь продолжались как нормальная реальность. Сергей почти час по внутреннему времени разговаривал с ней, пока не додумался попросить показать левую руку. На пальце оставался современный шрам от операции, сделанной, по словам дочери, два года назад. Несоответствие стало трещиной. Мир посыпался. Тамара вспомнила сначала дочь, потом внука, потом себя.
Когда её вывели на первый этаж, снаружи прошло двенадцать минут.
— Я начинаю ненавидеть время, — сказал Коля.
— Поздно. Оно тебя первым начало.
Оставалось четыре человека: курьер, девочка и двое лифтовиков.
Стабильность узла упала до тридцати четырёх процентов.
Лена связалась с ними:
— Серёг, плохие новости.
— У нас других нет, давай.
— Подстанция по второй срочной — стабильность двадцать один. Насосная — двадцать четыре. И ещё Миронов звонил.
— Что хотел?
— Тебя.
— Передай, что я занят на линии.
— Я сказала.
— И?
— Он ответил: «Я знаю».
Сергей выругался.
— Что ещё?
— Сказал не отключать узел восемь целиком. Дословно: «Если Беляев полезет в шунт до возврата переходов, люди останутся там навсегда».
— Это я уже сам понял.
— И ещё сказал, что группа едет к вам.
— Вот этого не надо.
— Уже едут.
Сергей отключил рацию.
— У нас гости, — сказал Петрович.