Страница 34 из 77
Коридор оказался коротким. Справа — три двери, слева — склад, в конце большое помещение с окнами диспетчерской. На стенах висели пожелтевшие плакаты по электробезопасности, схема эвакуации и доска с инструментами. Всё покрывал тонкий слой пыли, но воздух не был затхлым.
Сергей провёл пальцем по столу.
— Кто-то здесь бывает.
— Почему?
— Пыли мало.
Диагностика сказала точнее:
ПОСЛЕДНЕЕ АКТИВНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ: 12 ЛЕТ 7 МЕСЯЦЕВ НАЗАД
Сергей замер.
— Ладно. Может и не бывает.
— Что?
— Система говорит, двенадцать лет никто не обслуживал.
— А пыли чего так мало?
— Потому что здесь даже грязь, видимо, оседает по инструкции и строго в регламентированном количестве.
Они вошли в центральную комнату. На дальней стене крупными металлическими буквами было написано:
ГОРОДСКАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ
Петрович присвистнул.
— ГАСОН.
— Мы почти угадали.
Под названием висел старый герб СССР, но без привычного лозунга. Вместо него на металлической ленте была выбита фраза:
«УСТОЙЧИВОСТЬ — ЭТО РАБОТА»
Сергей прочитал и невольно усмехнулся.
— Вот теперь точно коммуналка.
В помещении стояло шесть рабочих столов. На каждом — старые телефоны, лампы, папки, схемы. На стене большая карта города с множеством лампочек. Большинство не горело. Двенадцать светились зелёным, тридцать четыре — тусклым красным. Одна, в центре, была белой.
Уже знакомая статистика.
Сергей подошёл к карте. Лампочка дома № 1847 горела зелёным.
— Наш дом, — сказал он.
— А остальные?
— Те самые узлы.
На отдельном столе лежал журнал дежурств. Сергей открыл последнюю заполненную страницу.
12 января 1995 года.
Смена принята мастером участка Орловым Н.Н.
Ниже несколько заявок: «узел 31 — пространственный шум», «узел 8 — остановка буфера», «жилой сектор — массовый ложный вызов». Последняя запись:
03:17. Получено распоряжение о консервации участка № 0. Причина не указана. Центральный доступ передан внешнему управлению. Личный состав эвакуировать. Архив оставить.
Под ней другой рукой:
Не все ушли.
Петрович прочитал через плечо.
— Хорошая надпись.
— Очень обнадёживающая.
Сергей перелистнул дальше, но страницы были пустыми.
В соседней комнате оказалась мастерская. Инструменты лежали в шкафах: обычные пассатижи, индикаторы, кабельные ножи, рядом предметы, назначение которых Сергей не понимал. Один выглядел как толстый металлический циркуль, другой — как катушка без провода. Диагностика на них отвечала одинаково:
ДОПУСК НЕДОСТАТОЧЕН
— Лучше ничего этого не трогать, — сказал Сергей.
— Я как-то и не собирался.
— Запишем этот исторический момент.
Третья дверь вела в маленькую комнату отдыха: две кровати, шкаф, плитка, стол. На стене календарь за 1994 год. В шкафу висели рабочие куртки с тем же символом треугольника в круге. Сергей провёл рукой по ткани. На груди вышивка: «Аварийный оператор».
— Форму дают, — сказал он. — Уже плюс к вакансии.
Петрович не ответил. Он смотрел на фотографию над столом.
На чёрно-белом снимке стояла бригада из семи человек. Подпись: «Участок № 0, 1979». Среди них был Синицын — молодой, но узнаваемый по лицу. Рядом стоял мужчина лет тридцати пяти, худой, с тёмными волосами и тяжёлым взглядом.
Сергей подошёл ближе.
— Это ещё что за шутка?
Мужчина был похож на него.
Не просто общими чертами. Те же скулы, форма носа, линия бровей. Если бы Сергею показали фотографию и сказали, что это его отец в молодости, он бы поверил. Но отец Сергея никогда не работал в коммунальной службе особого назначения. По крайней мере, насколько ему было известно.
Под снимком фамилии.
Синицын А.Г.
Рогов П.М.
Беляев…
Сергей наклонился. Нет. Показалось.
Под похожим мужчиной стояло:
Воронцов С.В.
Те же инициалы, что у Сергея.
— Совпадение, — сказал Петрович.
— Конечно.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Просто сегодня у совпадений план перевыполнен.
На полке под фотографией лежала металлическая коробка с удостоверениями. Большинство пустые. Одно осталось внутри.
Сергей открыл.
ГОРОДСКАЯ АВАРИЙНАЯ СЛУЖБА ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ
ОПЕРАТОР ВОРОНЦОВ СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ
Сергей перестал дышать на секунду.
— Петрович.
— Вижу.
Он прочитал ещё раз.
Сергей Викторович.
Не просто те же инициалы. Полностью его имя и отчество.
Дата рождения была другой: 1941 год. Дата выдачи удостоверения — 1974-й.
Фотография — тот самый человек с группового снимка.
Сергей перевернул удостоверение. На обороте стояли отметки допуска, подпись, выцветшая печать. Никакой мистики. Нормальный советский документ, если забыть его содержание.
— У тебя родственники Воронцовы были? — спросил Петрович.
— Не знаю. Мать девичью фамилию другую носила. Отец Беляев.
— Может, дед?
— Деда Сергеем не звали.
Он убрал удостоверение в карман. Потом передумал и положил обратно. Не хотелось брать отсюда ничего, пока он не понимал правил.
Рация ожила.
— Серёг, приём, — голос Лены.
— Слышу.
— У вас всё нормально?
— Смотря какой стандарт нормы.
— Прошло двадцать минут.
Сергей посмотрел на часы. Ему казалось — максимум десять.
— Здесь время идёт иначе?