Страница 64 из 94
Глава 22
Три дня назад я слышала каждое слово, которое Адам сказал Картеру. Бабуля открыла окна во время обеда, и шум волн не был достаточно громким, чтобы заглушить это. К счастью, в тот момент я была одна в холле, иначе мне было бы стыдно.
«Она и с тобой заскучает».
«Ты не больше чем отвлечение».
«Очнись, Картер. Ты утешительный приз».
И то, от чего у меня перевернулся желудок...
«Она ведет себя как твоя летняя шлюха».
Я стояла за стойкой регистрации, сжав руки в кулаки, слушая, что они говорили, когда думали, что их никто не слышит. Мой бывший — и так будет до конца моей жизни — свел меня к шлюхе, в то время как Картер угрожал уложить его на землю.
Мне хотелось взбеситься, но я поняла, что лучше сначала остыть. Мне потребовалось семьдесят два часа.
Во вторник он ел один, пропустил завтрак с Пчелками и большую часть дня просидел в своей комнате. В среду мы перебросились парой слов у стойки, пока я сортировала почту. Он спросил о соревнованиях по серфингу и о том, буду ли я участвовать. Я не ответила ему.
Сегодня утром Адам спускается по лестнице, одетый с намерением. Он уложил волосы так, как мне нравится, с достаточным количеством средства, чтобы они выглядели естественно растрепанными. На нем темно-синяя рубашка на пуговицах, рукава закатаны до локтей. Его одеколон доносится до меня — тот же запах, который все еще хранит столько воспоминаний. Щетина аккуратно подстрижена, и он улыбается мне, проходя мимо. Завтра его последний день здесь, и у нас нет мест, чтобы продлить его пребывание. Это последнее представление.
Я занимаю себя работой. Адам понимает намек и уходит.
Час спустя, когда он возвращается, он несет букет длинностебельных красных роз, завернутых в бумагу с лентой, завязанной посередине. Это стандартный букет, который можно купить для кого угодно. Мысль милая, но намерение за ней — нет.
— Это тебе, — говорит Адам, протягивая их мне.
— Спасибо, — говорю я, принимая их с улыбкой.
Мои родители воспитали меня быть благодарной даже в неловких ситуациях. Я ставлю их на стойку, не ставя в воду.
— Можем мы поговорить? — говорит он.
— Разве мы не делаем это сейчас? — спрашиваю я.
— Нет, Вен. По-настоящему поговорить.
Я смотрю в его карие глаза, и он ухмыляется.
— Блядь, ты выглядишь невероятно, — говорит он.
Год назад этот комплимент заставил бы меня растаять. Я бы улыбнулась и позволила ему направлять разговор, куда он хочет.
— О чем ты хочешь поговорить?
Он наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами. Жар его тела в сочетании с запахом его кожи переносит меня в прошлое. Хорошие воспоминания были моими любимыми, но их было недостаточно.
— Я знаю, что ты спишь с Картером, — говорит он.
Я не отвечаю и ничего не подтверждаю, позволяя тишине повиснуть между нами. Адам никогда не чувствовал себя комфортно в тишине и обычно заполняет ее своим голосом. Это один из приемов, которые он использует, когда управляет — он говорит, пока все не согласятся.
— Я слышал вас, — продолжает он. Его голос становится тише, и его глаза смотрят на мои губы. — Сквозь стену. Я слышал все. Каждый вздох.
Жар разливается по мне. Это не тот разговор, который я хотела с ним вести.
— Я лежал в той кровати и слушал тебя.
Он приближается, так же, как подходил ко мне, когда хотел чего-то и знал, что я дам ему это. Его большой палец скользит по моей скуле, его глаза блестят. Я не могу сказать, реально это или нет, и это самая пугающая часть.
— Я слышал твой голос, Вен. Звуки, которые я слышал пять лет. И знать, что руки другого мужчины были на тебе, что он был внутри тебя... — Он сглатывает. — Это разрушает меня. Я не могу спать. Я не могу есть.
Его большой палец движется по моей челюсти, его прикосновение нежное. На полсекунды мое тело откликается на знакомость, прежде чем мозг успевает среагировать.
— Я продолжаю видеть его руки на тебе, — говорит он. — Я представлял, как ты выглядишь под ним, и не могу выбросить это из головы. Ты моя, Венди. Ты всегда была моей. Я люблю тебя так чертовски сильно. Думаю, я всегда буду любить.
Я еще не отстраняюсь. Я позволяю ему стоять там со слезами на глазах. Месяц назад я бы рассыпалась, извинилась и чувствовала вину за то, что оставила его. Но это то, что делает Адам. Он всегда находит способ превратить мою боль в свою. Раньше я извинялась за то, что он причинял мне боль.
— У тебя кто-то был? — спрашиваю я.
Он выглядит удивленным — потому что обычно именно здесь я его прощаю.
— Да, — говорит он, и я ожидаю, что это знание причинит мне боль, но нет. — Но мы можем это пережить.
— Кто? — спрашиваю я.
Его вторая рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, и он держит меня так, как привык делать после наших ссор, когда он побеждал.
— Это не важно.
Я делаю шаг назад от него.
— Кто?
Мое тело немеет, когда я смотрю на мужчину, которому отдала лучшие годы своей жизни.
— Гвинет.
Воздух выходит из моих легких. Она была моей лучшей подругой и одной из менеджеров, которые работали рядом со мной. Мы делили обеды и подменяли друг друга на сменах, и она держала меня, пока я плакала изза того, что Адам не выбрал меня.
Я держусь за край стойки, потому что земля уходит из-под ног.
— Как ты мог?
— Венди, — умоляет он, — это была ошибка. Она видела, как я одинок, и хотела сделать меня счастливым. И, пожалуйста, не играй в невинность. Ты трахаешься с каким-то случайным парнем, который остановился в пансионе. Я никогда не думал, что ты способна на такое.
Он приближается.
— Я люблю тебя, Венди. Ты мне нужна. Я хочу быть с тобой и провести остаток жизни вместе. Вернись со мной в Калифорнию. Мы можем оставить прошлое в прошлом, и ты сможешь забыть это отвлечение.
— Отвлечение? — переспрашиваю я. — Это то, кем была Гвинет? Или ты бы сказал, что она была больше похожа на перепихон после расставания?
— Это ничего не значило. Это был просто секс и...
— О, так она была твоей летней шлюхой. — Я бросаю ему в лицо слова, которые он использовал для меня. Его выражение меняется, и он кладет руку мне на лицо, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Я прощаю тебя.
Я отстраняюсь от него.
— Я тебе не нужна. Тебе просто не нужно, чтобы кто-то еще меня имел. Каждый слой персонажа, которого он играет, исчезает.