Страница 43 из 94
Я отрываю кусок круассана и отправляю в рот. Он теплый и маслянистый. Картер тянется за гуакамоле одновременно со мной, и его предплечье прижимается к моему. Он не отстраняется. Он держит контакт, макает чипс и откидывается назад.
— Расскажи мне что-то о себе, чего я не знаю, — говорю я.
— Хм. — Картер откладывает тако и откидывается назад. — Моя младшая сестра умерла много лет назад. Иден была младше меня на четыре года. Упрямая как черт, умнее любого из братьев Бэнкс, и она никогда не давала нам это забыть. — Уголок его рта приподнимается. — Она могла войти в комнату, полную людей, и высказать все, что думает, без страха и последствий.
— Мне жаль, — говорю я. — Какие стальные яйца надо иметь.
— Но это печально, да? — говорит он, отпивая вино.
— Ты скучаешь по ней. Это своего рода способ исцеления, когда мы теряем людей, знаешь? Говорить об этом, смеяться, в память о них.
Я протягиваю руку и касаюсь его руки. Его мышцы напрягаются, прежде чем расслабиться.
— Ты бы ей понравилась, — говорит мне Картер. — Настоящая «разрушительница яиц». Я фыркаю.
— Прошу прощения. Я не такая. Я очень милая. Просто профессиональная.
— Иногда — да. Сегодня утром, правда... эх, не очень, — добавляет он.
— Не знаю, о чем ты говоришь. — Я откусываю большой кусок салата, идеально перемешанного с заправкой. Одна мысль о том, что я разложена на его кровати, заставляет меня дышать немного иначе. Я отгоняю эти мысли.
Он усмехается, будто может читать мои мысли.
— Твоя очередь, — говорит он. — Расскажи мне что-то, что ты держишь при себе. Небо переходит в неоновые полосы, и по краям темнеет.
— Я почти не вернулась домой. — Я режу лосось. — Когда Джози позвонила и сказала, что бабуля изо всех сил пытается удержаться на плаву, мой первый инстинкт был не собирать вещи. Я хотела однажды побыть эгоисткой в своей жизни, и я знала, что если уеду из Калифорнии, Адам со мной покончит.
— Но ты все равно уехала?
— Я все равно проверила его. Я думала, он будет бороться за меня, попытается все наладить. Я ждала своего момента «я сделаю что угодно ради любви», но он не наступил.
Я была несчастна, управляя «W» в Лос-Анджелесе. У меня был престижный титул и шестизначная зарплата, но я возвращалась домой, умоляла увидеться с парнем, который постоянно отказывал мне, ела миску хлопьев над раковиной, а затем шла прямо в постель, надеясь, что следующий день будет другим. Одинокая, но постоянно окруженная человеческими роботами. Я устала помогать корпорации с миллиардным оборотом преуспевать.
Я делаю глубокий вдох и продолжаю:
— «Сисайд» — мое наследие. Я выбрала его вместо того, что считала любовью. Теперь я понимаю, что была не более чем удобством для всех вокруг. Я работала по любому графику, который мне давали, не жалуясь. Я никогда не брала отпусков. Я хотела быть на самой вершине этой сети люксовых отелей, пока не увидела, что там за кулисами. Когда я поняла, что это означает продать себя индустрии и целовать кольца людям, которые никогда не заслуживали моего уважения, я ушла. — Я качаю головой. — Я лучше буду бедной и счастливой, чем богатой и несчастной. В любой день недели.
Я делаю глоток, и между нами повисает тишина.
— Прости, я не хотела нагружать тебя этим.
— Не извиняйся. То, что ты сделала, — смелый поступок. Сильный человек знает, когда сидит не за тем столом, и встает. Уйти — вот что делает тебя другой.
— Это казалось правильным. Так ли это? — Все, что я могу, это пожать плечами.
— Да, — говорит он, показывая свои ровные зубы. — Ты встретила меня.
— О, такой скромный, — говорю я. Он снова наполняет наши стаканчики.
— Ты жалеешь об этом?
— Думаю, я там, где должна быть. Честно говоря, встреча с тобой была одним из лучших моментов.
— Ты флиртуешь со мной? — спрашивает Картер, приподняв бровь.
Смех, который вырывается из меня, громче, чем я ожидала, и на секунду я жалею, что у нас больше времени, чем это лето.
— Перестань так смотреть на меня, — говорит он.
— Не знаю, о чем ты.
— Смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я был десертом. Он вытягивает ногу, и его лодыжка касается моей. Контакт намеренный, и я не уклоняюсь от его прикосновения.
— Было бы так плохо? — спрашиваю я. Та мальчишеская улыбка возвращается.
— Вовсе нет.
Луна поднимается, пока мы заканчиваем есть. Коробки пусты, остался только чизкейк.
— Я объелась, — шепчу я, кладя руку на живот.
Картер тянется за спину и включает гирлянды, развешанные сверху. Вид отсюда отличается от того, что из моей комнаты. С этого балкона весь Атлантический океан открывается насколько хватает глаз. Крыша внизу покрыта разномастной черепицей, а желоб провисает там, где крепление проржавело. С пляжа этих дефектов не видно, но отсюда видна каждая заплатка.
— Чизкейк? — спрашивает он.
— Нам стоит оставить его на потом, — говорю я ему. — Не думаю, что смогу проглотить еще хоть кусочек. Он соглашается и убирает контейнеры в свой маленький холодильник.
— Вернемся к десерту позже.
— Договорились.
Жар разливается вдоль всей моей левой стороны, где он близко. Свет в доме бабули загорается, и я мгновенно напрягаюсь.
— Мне пора, — говорю я.
— Правда?
— Ты не можешь отвечать вопросом.
— Не могу?
— Грр. Спасибо за ужин. Было отлично, — говорю я, вставая. — Может, повторим как-нибудь?
Его рука обхватывает мою талию, и он тянет меня вниз. Я падаю к нему на колени, колени по обе стороны его бедер.
— Почему бы и нет.
Его рот находит мой, и он на вкус как сладкое вино. Мои пальцы вцепляются в спинку стула, чтобы лучше удержаться. Картер целует меня глубже, и я стону ему в ответ.
— Я теряю контроль, когда я с тобой.
— Хорошо, — говорит он.
Щетина царапает мою челюсть, и я чуть не задыхаюсь от ощущения. Он перемещается к месту под ухом, и мои бедра прижимаются к нему, прежде чем я успеваю подумать. Он твердый подо мной, и каждая точка соприкосновения напоминает о том, что его рот делал сегодня утром и что мы могли бы сделать прямо сейчас. Мое дыхание сбивается у его виска, и я прижимаюсь лбом к его лбу.
— Мне правда пора, — говорю я у его губ. — Моя бабуля еще не спит, и я боюсь, что у нее есть бинокль. Картер разражается смехом, а затем его улыбка гаснет.
— Ты серьезно?
— Да! — Я краду еще один поцелуй. — Она уже подозревает. Если она услышит веселье, она сунет нос в наши дела. Ты этого не хочешь, обещаю.