Страница 28 из 90
Василиса стояла в двух шагах, чувствуя, как её лицо дергается. Лида играла не просто Васю. Она играла супер-Васю, этакого гиперактивного, слегка помешанного на коллективизме вожатого.
— Ой, и Василиса тут! — сказала мама, заметив Василису.
— Да! Василиса моя правая рука! Лучшая пионерка отряда! — «Вася» схватил стоящую Василису за плечи и притянул к родителям. — Без неё я бы тут пропал! Она и таблички разукрасить может, и костёр разжечь, и самого проказливого пацана угомонить! Она у нас, между прочим, внучка лесника, может медвежонка из берлоги выманить… но это так, лирическое отступление!
— Здравствуйте, — пискнула Василиса, чувствуя себя полнейшей идиоткой.
— Ой, какая хорошая девочка! — мама тут же прониклась. — Спасибо, что нашего озорника в узде держишь!
Экскурсия по «лагерю» была шедевром импровизации. Лида-Вася показывала родителям:
Котельную
— «это наша кузница, учим пацанов мужеству… и безопасности! Осторожно, не наступите на того хомячка, он… тренированный».
Старый сад
— Экологический кружок, изучаем флору… и иногда фауну. Не обращайте внимания на светящиеся грибы, это опыты по биолюминесценции, Василиса ведёт.
Крыльцо с видом на кладбище
— Зона тихого отдыха и размышлений о вечном. Очень духовное место. Дети после него сразу сочинения лучше пишут.
Всё это время гипнотический фон графа работал безупречно. То в кустах шелестели невидимые ноги, то из-за угла доносился приглушённый возглас: «Вась, дай мяч!», хотя мяча видно не было. Родители потирали виски, но списывали всё на усталость от дороги и яркое солнце.
Папа Васи, оглядывая «лагерь», заметил:
— А у вас тут, я смотрю, корпуса старые… Ремонта требуют.
«Вася»-Лида тут же парировала, указав на Свету:
— Да ну, ты что, пап! У нас тут мастер Мария Семёновна — золотые руки! Она у нас всё починит, заварит и заклеит! Она даже ту дверь в столовую, что сама закрывалась, прикрутила! Правда, теперь она не закрывается совсем… но это мелочи!
Света в этот момент лишь глубже нахмурилась и ударила молотком по замку с такой силой, что тот разлетелся на части. Она посмотрела на осколки, потом на родителей и просто покачала головой. Этот немой диалог был красноречивее любых слов.
Кульминацией стал обед в «столовой» (комната отдыха, быстро задрапированная плакатами про ГТО). Алиса, в роли техника, налила всем компот из графина, который иногда сам себя доливал.
— Это наша умная посуда, — не моргнув глазом, соврала Лида. — За разработкой будущее.
«Вася» (Лида) ела за троих, громко чавкала и рассказывала небылицы о том, как они «поймали в лесу радиоактивного ёжика и отпустили с миром» (это была отсылка к призраку дикобраза из номера 44).
Василиса сидела, краснея и поддакивая. Когда мама спросила:
— Василиса, а ты что, тоже всё лето здесь? Родители не скучают? — Василиса чуть не поперхнулась компотом.
«Вася» спасла её, перехватив инициативу:
— Её родители учёные! В экспедиции! На Севере! Ищут… ну, как его… теплоту межличностного общения в условиях вечной мерзлоты! Она у нас трудовой десант! Я её, можно сказать, под свою ответственность взял!
К концу визита родители были в полной прострации, но явно тронуты. Папа даже похвалил, глядя на «сына»:
— Вижу, коллектив тебя в мужчину превращает. Даже… слишком превращает. Держись, только рубашку застёгивай ровнее.
Мама, уезжая, сунула в руки Василисе пакет с пирожками:
— Тебе, милая, на всю смену. Следи за ним. И за собой. Вы тут, я смотрю, всё в каких-то экспериментах…
Когда машина скрылась за поворотом, иллюзия с пионерского значка рассеялась. Лида снова стала собой, стоя в кривой рубашке, но уже с сияющим лицом. Гипнотические мираж-дети испарились.
— Ну что? Гениально? Я же говорила! Они в восторге! Твой отец сказал, что я… то есть ты — мужчина! Высшая похвала!
Василиса, отложив пирожки, просто села на землю.
— Ты рассказала, что мы ловили радиоактивного ёжика, Лида. И про учёных-родителей в вечной мерзлоте.
— А что? Это же почти правда! И это сработало! Они поверили в образ! Твой Вася теперь в их памяти — супер-вожатый, немного чудак, но герой! Лучше, чем правда, верно?
Мстислав Мстиславович, наблюдавший из окна, появился в дверях. Рядом с ним материализовался граф Дракуслав, слегка бледнее обычного.
— Миссия выполнена, — проскрипел управляющий. — Значок — обратно в сейф. Благодарность графу за фоновое сопровождение. Лидия Петровна… ваш перформанс был избыточен, но эффективен. Вы получаете дополнительный выходной. Василиса… вы получаете пирожки. И, судя по всему, пожизненную легенду о своём альтер-эго, которую теперь будут рассказывать ваши родители на семейных праздниках.
Граф слабо улыбнулся, поправляя плащ.
— Внушение сработало. Хотя один миражный ребёнок, кажется, слишком увлёкся и начал декламировать «Бородино». Пришлось мягко оборвать связь. Дети, даже воображаемые, бывают так навязчивы.
Василиса взяла пирожок. Он был с капустой. Тёплый и очень вкусный. Она откусила и посмотрела на Лиду, которая уже разыгрывала перед подошедшим Федей сцену «как я обнимала Васину маму и она аж вспотела».
Было стыдно, страшно и нелепо. Но было и смешно. И как-то… по-семейному. Её родители уехали счастливые, веря в успехи несуществующего сына, которого сыграла её сумасшедшая напарница по латексу, под гипнотический аккомпанемент вампира. В этом безумии была своя, очень кривая, но тёплая логика. И пирожки, кстати, были отличные.