Страница 38 из 46
— Да, — не прекращаю целовать. Не могу оторваться, притяжение сильнее меня. Не знаю, что сейчас способно оторвать от Юли. Нет такой силы. Разворачиваю, стаскиваю халат. Она в белой маечке и простых белых трусиках. Залипаю, заторможенно моргаю, пытаясь разогнать морок. Цепляю тонкие бретельки, спуская ниже и со стоном зацеловываю грудь. — Юль, ты же моя?
Прячется, уворачивается, но обнимает же. Она тоже хочет, иначе почему такая мокрая.
— Мне страшно, — закусив губу до белых пятен, признается.
— Со мной?
— В первый раз.
Переворачиваюсь на спину, затягиваю на грудь. Зарываюсь пятерней в волосы. Они падают на лицо, но убирать не спешу. Мне все заходит. Абсолютно все. Все пробую, слизываю дрожь с шеи, ключиц, груди. Глажу, расслабляю, запариваюсь так, что в глазах звезды взрываются.
— Я тоже боюсь, — признаюсь, перебирая белые пряди. — Вдруг не понравится. Тебе со мной, — проседает голос.
— Да? — задыхается. — Думаю только с тобой и понравится.
По телу лупит эйфорическая судорога. Ловлю спазмы внизу живота, переживаю. Нас трясет, плавит от девятого вала обнаженных чувств, шпарит и качает. Сердца лупят, бьют ошеломительно громко и надсадно.
— Юль, — сглатываю пробку в горле. — Ты моя, понимаешь? Совсем моя.
— Д-да? — волнительно требовательно заглядывает в глаза.
— Это пиздец какое «да», Юль, — стягиваю с нее майку. Костяшками веду по груди, не разрешаю сжаться и закрыться. — Хочу смотреть на тебя.
Распинаю ее под собой. Пристально смотрю в глаза, стаскиваю насквозь мокрые трусы. Юля втягивает живот, сводит ноги.
— Не надо, — шепчу ей. Сползая вниз, целую бедра и животик. Прикасаюсь еще ниже, потому что хочу попробовать какая она. Карамельная. Сладкая. Вкусная. Абсолютно моя. Спускаюсь еще под смущенные писки. Не даю отползти, пробую еще. — Юля, — сдавленно смеюсь, когда закрывает пылающее лицо руками.
Не думаю о себе, взамен не нужны обратные ласки. Хочу, чтобы ей было хорошо. Чтобы забыла о сплетнях, о слухах, чтобы воспринимала меня таким какой есть. А я без кожи сейчас.
Бедра дрожат. Она тихо стонет и нетерпеливо елозит под моим напором. Поймав момент, довожу до пика и сам с ума схожу от реакции. Такая она чистая, неприкрытая откровениями и пиздец мне.
— Я тебя хочу.
Ловлю ушко, шепчу в него такие нежные пошлости, что сам едва не кончаю. Раскладываю Юлю под себя, удобнее устраиваю, чтобы как можно проще было. И ей не больно. Хотя будет больно.
— Богдан, — ловит мое лицо. Сама целует и обнимает. От порыва в башке вообще мутится, бросаюсь успокаивать, уверять в том, что Юля для меня все-все теперь. — Я доверяю, — шепчет, сбиваясь.
Плавно толкаюсь, поддерживаю за бедра. Вдавливаюсь с каждым толчком все дальше. Знаю, что тянет и саднит, но остановится без вариантов.
Отвлекаю лаской и шепотом, врываюсь глубже и замираю в ней, давая привыкнуть.
— Ох, черт, — в плечи впиваются ногти.
— Тихо, — голос дрожит и срывается. По спине крупной рябью обсыпает. — Больно?
Да, конечно, больно, чего спрашивать. Но мне важно! Важно так, что сам ее боль ловлю.
— Нормально, — дрожит губами на моих.
Сдерживая дыхание, еще раз плавно толкаюсь.
— Я тебя люблю, Юль.