Страница 24 из 46
Лона хватает резиновым ртом воздух. На лице огромный спектр эмоций разносторонне шарашит с оттяжкой, аж искры рассыпаются. Молча вытаскиваю из кармана сиденья бутылку воды, откручиваю, как воспитанный подонок, сую ей.
— Пошел ты!
Окатывает с головы до пояса. Вся футболка насквозь. Молча стираю капли с подбородка, смотрю на разгневанную сверх меры девушку. Слез нет, от злости лицо некрасиво перекраивает до ужаса. Обычно я не терплю, но сейчас …
Терпеливо объясняю.
— Нас ничего не связывало, Лон. Так? — ответа не дожидаюсь. Продолжаю без всяких там. — Дело не в Авдеевой. Я просто замазал твои косяки с испорченной одеждой. Остальное не касается. Давай не разгоняй. Иначе ты меня знаешь, — толкаю дверь еще раз. Илона с ненавистью на меня смотрит. Глаза сужены до предела. Безразлично усмехаюсь. Меня не трогает нигде и никак. — Иди.
— Ты меня еще не знаешь, — шипит.
— Не просил пояснений. Давай, выскакивай.
— Богдан, — ставит одну ногу на асфальт. — Я не твои безмолвные коровы, которых ты бросал без зазрения совести. Не надо со мной так поступать.
— Ты серьезно пытаешься угрожать? — подаюсь вперед.
Лона испуганно моргает.
Щеки сильно краснеют, кулаки сжимаются. Могла бы всекла и я стерпел бы. Но она ничего не делает. Опускает вторую ногу на асфальт и наклоняясь, заглядывает в лицо. Ровно ссекаюсь взглядом. На душе легко, будто тяжелый груз сбросил. Даже дышать становится легче.
Илона делает шаг назад.
Внезапно грудак прошивает. Бессознательно еще раз подаюсь вперед. Зову ее.
— Илон, — она снова заглядывает. — От души советую — Авдееву не трогай. И компашке своей отбитой скажи, — рот девушки дергается капризно и испуганно. Но глаза … Тщательно скрываемая фанатичность там сверкает. Хотя возможно мне кажется. На всякий случай еще раз предупреждаю. — Илона, ты поняла? Проблемы будут. Я сказал — не трогать. Что ты застыла?
— Всего тебе, Айдаров, — цедит сквозь зубы.
Швыряю сигарету в окно. В секунду вылетаю, пришвартовываю с силой бывшую к сверкающему боку тачки. Наклоняюсь над лицом закусившей удила девахе. Ведь я не всегда буду рядом с Юлькой, так? А у этой на лбу написано, что не преминет воспользоваться ситуацией, несмотря на мой гнев.
— Ты поняла? — рычу.
— Так за белобрысую переживаешь? — показывает острые зубы.
Бодаю ее лоб своим, грозно сиплю, предупреждая.
— Переживаю. Запомни, тронешь — ни на что не посмотрю. Сказал оставь! Из головы выброси.
— Что же ты ее так защищаешь? — кривится брезгливо. — Она же замараха! Поломойка. На бичих потянуло?
— Ха-х! — взрываюсь. Хоть и не планирую ничего мутить с Юлей, но задевает же. — Ты-то давно приписала себе кровь голубую? С чего взяла, что выше ее стоишь? Дворянка, что ли? Или венценосная особа? Чо-то я не в курсе, кого на члене вертел. Сказал, забудь Авдееву. Тронете, огребете как собаки последние, — от ярости сплевываю на асфальт. Одни господа кругом, прям пиздец какой-то. — И не ебет вас никого с кем я и кого хочу, ясно? Пошла вон! На глаза не попадайся больше, — возвращаюсь в тачку. — С вами по-хорошему нельзя. Пока по щекам не нахлещешь, вы сука не остановитесь. Голуба кровь! — с ревом вдавливаю педаль.
Шиздец люди просто охренели в конец.