Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться

Глава 29. Андрей

Едва проснувшись, по ломоте в костях и суставах понял, что нужно было обратить внимание на профилактику, но был занят тем, чтобы облегчить состояние Аделины, нежели заблаговременно подумать о себе.

Левая половина лица болела от ушибов, что мне вчера нанесли два пропущенных. Можно даже в зеркало не смотреть – и так понятно, что синяки над глазом и под ним слились в один.

Аделина ещё не выходила из комнаты, но по кашлю я понимал, что она проснулась уже минут десять назад. Значит, скоро выйдет, чтобы смочить горло.

Ночью она тоже выходила. Кралась на цыпочках мимо дивана, на котором я делал вид, что сплю. Пила воду, шепотом уговаривала Киню нассать мне в ботинки и снова уходила в комнату.

Мне было интересно, о чём она думает. Я и близко не предполагал, что её конфликт с отцом носит именно такой характер, о котором она вчера сказал. Как низко нужно пасть, чтобы назвать свою единственную дочь шлюхой и выставить из дома с чемоданом трусов и без гроша в кармане?

Чувствовал я и свою вину в случившемся, хоть и четко понимал, что Кондратьев просто пьяный идиот, который уже год не трезвеет и наверняка уже не соображает, что и кому можно и следует говорить.

Я даже на его вчерашнюю выходку с дракой не злился и не думал так много этой ночью, как о том, как он поступил с Аделиной.

Твердо для себя решил, что поговорю с ним. Но Аделине ничего не скажу. Ей пока хватит потрясений. То, как вчера она посмотрела мне в глаза, когда рассказывала, за кого её принял родной отец, неприятно обожгло что-то внутри меня. Я понял, что пока их конфликт не разрешиться окончательно, не выпущу её из квартиры. Уж лучше пусть она будет под моей защитой и треплет мне нервы, чем снова лоб в лоб встречается с отцом-идиотом.

Над моим лицом внезапно взмахнула тонкая девичья кисть.

Я вздрогнул и поспешил проморгаться.

— Ты чего? – хриплым голос спросил и тут же закашлялся. Горло першило.

— Это вы чего?! – нависала надо мной Ада. – Я подумала, что сдохли. Лежите тут, в потолок пялитесь и не моргаете. Я уж решила, что вам вчера что-то повредили в голове..

— Всё со мной нормально. Не считая того, что ты меня заразила, - пробурчал я, садясь, и снова закашлялся.

— Нормально?! – цокнула возмущенно девчонка за моей спиной. – То есть, то, что у вас морда набита и даже не мной – это пустяки, а то, что вы тут пару раз покашляли, смертельно виновата Аделина? Классно вы придумали, Андрей Васильевич!

— Что так холодно? Прибавь батареи, - я натянул на плечи одеяло и завернулся в него, встав с дивана.

— Добро пожаловать в клуб, - хмыкнула Аделина. Обошла меня и по-хозяйски, будто что-то в этом понимает, положила мне на лоб свою ладонь. Теплую и сухую. – Ну, точно! Сто тыщ миллионов градусов. Как у меня. Садитесь, буду делиться с вами лекарствами.

— Не нужно. Возможно, мне нужны другие или другая дозировка. Я приму душ и позвоню врачу.

— Зануда, - тихо выдохнула Аделина и, покачав головой, отвернулась к чайнику, который наполнила водой и поставила кипятиться. Обернулась и поймала меня на том, что я залип на её распущенных волосах, что мягкими волнами укрывали спину. – Что встали? – бросила она сурово. – Идите в душ и звоните скорее своему врачу, иначе дальше только хуже себя будете чувствовать.

Странно, но я послушно поплелся в ванную комнату, где, раздевшись, ежился от холода, пока не согрелся под потоками воды.

— Вам звонят! Уже шестой раз! – Аделина перекричала шум воды.

— Кто?

— Ангелина Дмитриевна. Может, ответить? Мне кажется, она волнуется.

Чёрт! По времени, я уже должен был быть на работе. Конечно, бабушка волнуется, не увидев меня в офисе.

— Ответь. Только ничего ей не говори, чтобы не волновалась.

— Ответить и молчать? Вам точно вчера ничего в голове не повредили?

— Что-нибудь придумай.

— Ладно, поняла.

Я помылся и вышел из душа. Аделина сидела на кухне и резала ветчину и сыр для бутербродов.

— Что бабушке сказала? – поинтересовался я, снова укутываясь в одеяло. В одном полотенце было очень холодно.

— Сказала, что вы простыли. Я, наверное, заразила. Что я ещё должна была ей сказать? – буднично ответила она и забросила криво отрезанный кусок ветчины себе в рот.

— Ты в своём уме?! – выпучил я глаза и бросил взгляд в сторону прихожей. – Она же наверняка уже мчится сюда, чтобы меня лечить. Ты же понимаешь, что в её возрасте запрещены такие волнения? И про драку тоже сказала?

— Я что, больная? Сами своей бабушке рассказывайте, какие плохие мальчики вас обидели.

— Чёрт! – выругался я и начал мерить кухню шагами.

— Гай Юлий Цезарь, вы своей тогой сейчас со стола всё смахнёте.

— Извини, - бросил я на автомате и замер.

Аделина спокойно вышла из-за стола, подошла к холодильнику, взяла из него пакет молока и налила в кастрюльку, чтобы вскипятить и попить затем с мёдом. За пару дней я понял, что она такое любит, и старался, чтобы в холодильнике был запас молока, чтобы она могла попить его даже ночью.

Но наливала она его небрежно, и несколько капель попали на пол. Я ждал, что девчонка сходит в ванную за шваброй, даже отошёл слегка в сторону, чтобы не загораживать ей проход, но Аделина, будто так и надо, просто протерла эти капли ногой в носке и преспокойно продолжила готовить завтрак.

У меня даже слов не нашлось. Внутри себя я захлёбывался от возмущения.

— Зрелище не для слабонервных? - хмыкнула она, глянув на меня. – А я ещё и носки разбрасываю по дому. Вы не заметили пару, лежащую у дивана?

Она кивнула в сторону дивану, у которого действительно лежали свернутые колобком носки.

— Кошмар, - выдохнул я безнадёжно, на что Аделина лишь широко улыбнулась.

Кажется, ей нравилось трепать мне нервы. Странно, что это я заметил только сейчас.

В дверь позвонили.

— Видишь?! – крикнула я на Аделину, но правда шепотом, чтобы нас не услышали за дверью. – Я тебе говорил, что она сразу приедет.

— Ну, простите, - нисколько не сожалея, пожала она плечами, спрятанными под моей футболкой.

— И как я покажусь ей в таком виде?! – показал я на своё лицо. - Ей же плохо станет!

— Истеричка, - вздохнула Аделина. – За молоком-то хоть сможете присмотреть?

Она ушла открывать дверь, а я поспешил к плите, что последить за молоком. Но Аделина довольно быстро вернулась. Одна. Поставила на стол белый пакет.

— Ангелина Дмитриевна передала, - пояснила она.

— А сама она где? Уехала?

— Она даже не приехала. Димочка пакет завёз.

— Как это? Моя бабушка и не приехала лечить меня лично?