Страница 49 из 120
И поняла одну простую вещь. Жизнь не спрашивает твои планы на вечер, она просто приходит — с температурой под сорок, с лающим кашлем, с субботним вечером, который ты должна была провести в лучшем платье, а проводишь в пластиковом кресле клиники.
В 00:12 нам сказали, что можно ехать домой. Ингаляции при приступах, пить тайленол и через три недели — на приём. Что?! Я даже переспросила:
— Через три недели? Не завтра?
— Коклюш лечится три недели. В клинике мест нет, лечитесь дома, но если станет хуже — приходите по общей очереди.
Нет уж. Спасибо бесплатной канадской медицине, светоче для других стран, как сказал бы Аарон.
Мы как-нибудь сами уже.
Я с тоской вспомнила родную Беларусь, страну под всеми возможными международными санкциями, это тоталитарное государство. Там бы ребёнка с температурой сорок и ночью точно бы оставили в больнице минимум на неделю бесплатно. Да ещё и в отдельном боксе под круглосуточным присмотром врачей с процедурами и трёхразовой едой, а здесь — пожалуйста, ингалятор и домой.
Всем бы такой тоталитаризм. Ну что же, ладно, значит домой.
Доехали, почему-то, быстро, по извечному закону подлости. Софи разделась, помыла руки и сразу свалилась на диван, поставив рядом новенький ингалятор. Я села около ее головы, ногой нащупала что-то под диваном. Глянула туда — Ванина сумка, значит, закончил про своих коал, пришёл и уже спит.
Пошла на кухню, к чайнику ибо захотелось просто выпить воды.
На столе были крошки от сыра моцарелла, колбаса и чесночные лепёшки — всё вперемешку — ясно все, поел и завалился спать, ничего не убрав. Я на автомате переложила продукты в холодильник, протерла столешницу и вернулась к Софии. Она спала, страшно хрипя при каждом вдохе, но спала.
Села рядом и долго вспоминала, зачем вообще шла на кухню.
Не важно уже.
В прострации уставилась в потолок, почему-то вспомнив Мену. Интересно, она получила эту свою работу? Будет теперь ездить на интервью, оставлять детей, надеяться? А Ги? Точно же спросит, понравилось ли выступление, а я что?
И вообще, чтобы иммигранту пойти на концерт в субботу, ему нужен не столько билет, сколько няня, чтобы посидеть с больными детьми.
Я закрыла глаза.
Чайковский подождёт, как всегда. Только вот так беспомощно ждать и надеяться — самая страшная работа из всех возможных.