Злая омела

Глава 1

ЭМИЛИЯ

Сегодняшний день...

Мои глаза резко открываются, и головокружительное пятно красного и зеленого заливает мое зрение. Сердце колотится, я моргаю, пока рождественские гирлянды, беспорядочно развешанные по потолку, не становятся четкими. На мгновение я полностью теряюсь. Где я? Не в Куантико, это точно. Всем наплевать на праздничное настроение в академии. Затем реальность накатывает волнами: конспиративная квартира. Нью-Йорк. Завтра я...

Внезапно холодный порыв воздуха ударяет мне в лицо, заставляя меня еще больше проснуться. Что-то... не так. Мою кожу покалывает как раз в тот момент, когда я вижу боковым зрением колышущийся занавес.

Черт. Я не открывала окна. Я знаю, что не открывала.

Паника клокочет в моей груди, но я подавляю ее. Успокойся, Эм. Тебя этому обучали.

Заставляя себя оставаться неподвижной, я опускаю руку под подушку, дюйм за мучительным дюймом. Мои пальцы касаются холодного металла, и напряжение сменяется облегчением. Одним плавным движением я вскакиваю на ноги, мой верный 9-миллиметровый пистолет нацелен прямо на темную фигуру, притаившуюся за тонкими зелеными занавесками.

— Кто там? — Мой голос звучит ровно, не выдавая ни капли адреналина, бурлящего в моих венах.

— Это действительно ты, Эмилия. — Темный, хрипловатый голос обдает меня знакомым теплом, от которого по всему телу бегут мурашки. О черт. Черт. Я знаю этот голос. Даже если годы стерли все остальные звуки в моей памяти, этот был выжжен. Уже много лет никто не называл меня полным именем. И никто другой никогда не говорил этого в таком тоне. — Если ты собиралась сбежать, тебе следовало остаться. Что заставило тебя приползти обратно в мой город?

Мой город. Да, это все решает. Теперь нет сомнений. Есть только один человек, достаточно смелый, чтобы объявить весь мегаполис своим.

— Рафаэль, — шепчу я.

Он выходит из тени, и внезапно мне снова становится шестнадцать, я вижу его впервые. Яркие рождественские огни окрашивают его в красный и зеленый цвета, превращая в какого-то праздничного ангела-мстителя. Дыши, девочка. Просто дыши. Но как я должна помнить о такой простой вещи, как дыхание, когда он стоит там, выглядя воплощенным грехом и олицетворением опасности?

Мое сердце начинает выполнять полноценную гимнастическую программу, пока я впитываю его, отмечая каждую деталь, сформированную за последние пять лет. Его темные волосы теперь длиннее, разделены пробором посередине, кончики непокорно вьются на затылке. Лицо стало более суровым, каким-то озлобленным, словно жизнь безжалостно его терзает.

Но меня замораживают его глаза — то же леденящее серебро, столь же красивое, сколь и опасное. Но сейчас это всего лишь жуткая, безжизненная пустота.

И все же это Рафаэль. Мой рафаэль, человек, который пожертвовал всем, чтобы спасти меня, даже когда это чуть не стоило ему собственной жизни. Мой друг.

Прежде чем я успеваю передумать, я бросаю пистолет на кровать и бросаюсь в его объятия. На моем лице появляется улыбка, подпитываемая смесью явного возбуждения и глубокой, неожиданной радости от того, что я снова вижу его.

Его ворчание вибрирует во мне, когда я обвиваю руками его талию. Но вместо теплых объятий, которых я жажду, его тело превращается в камень. Верно. Я и забыла, как он ненавидел, когда к нему прикасались после... всего. Как крошечные уколы иголок, пронзающие мою кожу, сказал он однажды.

Неохотно я отстраняюсь, мое сердце немного замирает, когда я заставляю себя поднять на него взгляд. Мой взгляд, однако, сразу же цепляется за его сжатую челюсть, прежде чем остановиться на непослушной пряди волос, спадающей на переносицу его кривого носа. Даже когда он опускает свой взгляд, чтобы встретиться с моим, эта упрямая прядь продолжает привлекать мое внимание. Я хочу посмотреть ему в глаза — я действительно хочу, — но как будто какая-то невидимая сила держит меня в плену, приковывая мой взгляд к этой приводящей в бешенство пряди волос.

Что со мной не так? Почему так тяжело просто смотреть на него?

Длинные, толстые пальцы появляются в поле моего зрения и хватают меня за подбородок, поднимая его вверх медленным, обдуманным движением. Он направляет меня, настаивая, чтобы я встретилась с ним взглядом. Мое сердце подскакивает к горлу, когда наши взгляды встречаются, и внезапно мир сужается до нас двоих. Давление в моей голове нарастает, сдавливая все сильнее и сильнее. Это слишком. Задыхаясь, я перевожу свои горящие глаза обратно на его нос.

— Я думал, ты собираешься это исправить? — тихо ворчит он, и я сглатываю.

— Я... я работаю над этим.

Он изучает меня долгие, мучительные секунды, пока кровь не приливает к моим щекам, отчего мое лицо горит. Слава Богу, что рождественские огни освещают нас. Но когда его взгляд скользит ниже, по моему телу, у меня перехватывает дыхание. Только тогда до меня доходит — я практически голая, на мне только стринги и футболка большого размера. Его футболка. Та, которую я украла, когда ушла от него и остальных пять лет назад.

Замечает ли он? Волнует ли его? Потому что я не могла забыть об этом ни на секунду. Прошло пять лет, а я все еще цеплялась за эту глупую часть его. И вот я здесь, стою прямо перед ним, обнаженная во всех отношениях, которые имеют значение.

Тьфу. Просто убейте меня сейчас.

Я украдкой бросаю взгляд — и вот оно. В его взгляде мелькает узнавание. Но он никак это не комментирует. Вместо этого его губы изгибаются в знакомой ленивой ухмылке. — Ты изменилась, Эмилия. Даже красивее, чем я помню. И посмотри на себя сейчас — совсем взрослая. Сколько тебе, двадцать один?

— Двадцать два, — шепчу я, и он издает низкий, хриплый звук, который, кажется, отдается эхом во всем моем теле, разливая тепло внизу живота.

— Идеально. — Его голос становится еще ниже, насыщенный чем-то, что я не могу определить. Желание? Обладание? Я украдкой бросаю еще один взгляд в его глаза и сглатываю от темного голода, который нахожу в этих глубинах. — Это значит, что я наконец-то могу заявить на тебя права. Это значит, что я наконец-то могу сделать это.

А потом он целует меня, и пресвятая Богородица, это как удар молнии. Мои губы покалывает от шока — от него — и я ахаю. Он пользуется полным преимуществом, погружаясь глубже, как будто изголодался по этому.

Черт.

Все мое тело светится, каждый нерв оживает, горит ярко, как рождественская елка в гостиной. Я хватаюсь за его рубашку, пальцы впиваются в ткань, голова идет кругом, я тону в буре, которую он только что обрушил на меня.