Злая омела

Глава 3

ЭМИЛИЯ

— Ты хочешь, чтобы я расследовала дело Рафаэля? — Выпаливаю я, мой разум все еще крутится, пытаясь переварить просьбу Стейси. Она знает о моей истории с ним — как, черт возьми, она могла просить меня об этом? Разве это не было бы конфликтом интересов? Сама мысль о слежке за Рафаэлем наполняет меня щемящим чувством страха.

Глаза Стейси, обычно теплые и понимающие, наполняются решимостью. — Переверни страницу. Она кивает на папку в моей руке, которую я сжимаю так крепко, что у меня белеют костяшки пальцев.

Что-то первобытное во мне кричит не смотреть, бросить эту чертову штуку и убежать. Но я не могу. Я приросла к месту, мои дрожащие пальцы предают меня, когда они переворачивают страницу.

И я тут же жалею об этом.

О Боже...

Гротескные образы атакуют мои чувства — тела, изуродованные до неузнаваемости, плоть разорвана и искривлена так, как телам никогда не подобает. Мой желудок скручивает, и я ощущаю вкус желчи в горле.

— Все эти люди были жестоко убиты группой, известной как Ночные тени, — говорит Стейси странно отстраненным голосом. — Это еще не все.

Я не хочу больше ничего видеть. Но я сглатываю и переворачиваю страницу к следующей. Волна тошноты, накатывающая на меня, настолько сильная, что я чуть не сгибаюсь пополам.

Маленькие дети — девочки, убитые с отрубленными конечностями, с открытыми средними отделами, демонстрирующими отсутствующие органы. Я чувствую, как холодный пот выступает у меня на лбу, и сдавленный вздох вырывается из меня. — Ч-что за черт?

— Продолжай.

Мои пальцы, онемевшие и неуклюжие, нащупывают следующую страницу. Фотографии здесь более размытые, как будто их сделали издалека. Но я бы узнала эти лица где угодно.

Рафаэль Моретти, Майкл Харт, Максимо Леонотти и Ромеро Ломбарди.

Мои спасители.

Мужчины, которых я считаю семьей, хотя сейчас они, должно быть, ненавидят меня.

Они сидят друг напротив друга в помещении, похожем на сад на крыше, в окружении цветов, которые я слишком хорошо знаю. Ночные тени. Мои губы приоткрываются, когда я узнаю. Эти цветы не просто красивые — они что-то символизируют.

Свобода. Революция. Месть.

Под фотографией мне бросается в глаза корявый почерк: первая встреча «Ночные тени».

— Нет, — выдыхаю я, отрицательно качая головой. — Этого не может быть.

— Эта встреча произошла два месяца назад, Эмили. С тех пор город перевернулся с ног на голову. Многочисленные смерти предыдущих правящих мафиозных семей. Массовые убийства. Медленно, но верно люди на этой фотографии захватили Нью-Йорк, район за районом. Теперь они — Коза Ностра. Они правят городом. И Рафаэль… он их лидер.

— Ты ошибаешься. — Я настаиваю. — Они бы никогда...

— Это еще не все, — обрывает меня Стейси. — Переверни.

Я снова качаю головой. Я не хочу видеть. Но Стейси не оставляет мне выбора. Она наклоняется и делает сальто для меня. На первой фотографии изображен пожилой мужчина, стоящий на коленях и смотрящий в дуло пистолета. Изображение зернистое, вероятно, взято с камер наблюдения, но я знаю человека, держащего пистолет.

Я поцеловала его прошлой ночью. Мы обнимались. И я хотела большего. Гораздо больше.

На следующем снимке пожилой мужчина лежит на спине, окруженный лужей собственной крови. Мертв. Казнен.

Далее следуют другие фотографии, каждая более жестокая, с участием Рафаэля, Майкла и Максимо. Я пытаюсь сопоставить эти образы хладнокровных убийц с мальчиками, которых я когда-то знала, но не могу. Я не могу. Я не могу.

Папка выскальзывает из моих онемевших пальцев, рассыпая ужасное содержимое по полу. Мои руки взлетают к ушам, сильно сжимая их, как будто я могу каким-то образом отгородиться от какофонии мыслей, орущих в моем черепе. Это бессмысленно, я знаю. Это никогда не срабатывает — и никогда не сработает. Но от старых привычек трудно избавиться.

Огромным усилием я заставляю себя убрать руки от ушей, точно так, как мне внушал мой терапевт. Сохраняй контроль. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на подсчете своих вдохов.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Медленно и размеренно.

Когда я наконец открываю глаза, Стейси одобрительно кивает мне. — Хорошая работа, Эмили. Ты делаешь успехи. — Затем она слегка наклоняет голову. — Но ты все еще борешься с зрительным контактом, да?

Горький смешок вырывается из моего горла. Зрительный контакт. Точно. Из всего, что она выбирает, чтобы сосредоточиться на этом? Но я сдерживаюсь. — Да. Это хуже всего, — бормочу я, сжимая руки в кулаки.

От пристального взгляда людей у меня мурашки по коже, а глаза горят. Они называют это симптомом моего состояния. Например, желание заткнуть уши или бесконечный цикл повторяющихся мыслей. Знание точно не облегчает работу с этим. Конечно, я поборола некоторые привычки, но проблема с глазами... Это все еще проигранная битва.

— Я пытаюсь, — чувствую необходимость добавить я.

— Это все, что имеет значение, — говорит она с теплой, ободряющей улыбкой, всегда такая поддерживающая. Но ее поддержка горько-сладкая. Это всегда заставляет меня задуматься, что бы мой отец подумал обо мне сейчас. Его нет уже шесть лет, и без него я бы не встретила Стейси.

Мой взгляд падает на фотографии на полу, и все всплывает в памяти — мертвые люди, лужи крови, зернистые кадры с камер наблюдения. Рафаэль… Я с трудом сглатываю, мой желудок скручивает.

Когда я снова поднимаю взгляд, улыбка Стейси исчезает, ее лицо снова становится серьезным. — Я знаю, ты не хочешь в это верить, но подумай об этом. Рафаэль приходил к тебе вчера вечером. В ту же ночь, когда ты вернулась в город. Как он мог знать, если не был связан с подпольем?

Как она… Нет, конечно, она знает. Стейси знает все. Но насколько?

Черт.

Я сглатываю, до меня доходят ее слова. Я знаю, что он искал меня годами. Но я думала, что меня спрятали. Конфиденциальность, которую обещала Стейси, защищена. Если он наконец нашел меня,.. это потому, что она позволила ему. Потому что она хочет использовать меня, чтобы добраться до него.

Горький привкус остается у меня во рту, пока я борюсь с мыслями, крутящимися в моей голове. — Почему я? Я все еще новичок. Вы могли бы послать для прикрытия этой миссии кого-нибудь другого — кого-нибудь с большим опытом.

— Никто другой не подойдет, — возражает Стейси твердым голосом. — Будет легче, если будешь ты. Ты не вызовешь особых подозрений, и Ночные тени с большей вероятностью впустят тебя, чем совершенно незнакомого человека.