Наследник $$$ уровня V

— Ему нравятся мигающие цифры, — поправил Игнасио, не отрываясь от клавиатуры. — Реакция на движение и контраст. Интерфейс здесь ни при чём, всего лишь годы эволюции, развившие в людях поразительную способность к выживанию.

Матео только фыркнул.

— Тебе нравится программа? — спросил Игнасио.

Тот кивнул.

— Она ищет странички по всей сети, — продолжил тот рабочим тоном. — Заходит на одну, находит на ней ссылки, идёт по ним дальше и всё запоминает.

— Как в прятки?

Игнасио завис. Судя по лицу, аналогия прогонялась через мозг в поисках ошибки.

— Приблизительно, — признал он с неохотой. — Если все прячутся очень плохо.

Ответ мальчика устроил. Игнасио, кажется, тоже.

На этом контакт цивилизаций завершился. Ева забрала листок и сына, разработчики выдохнули, а прототип с проводами заняли прежние места.

К восьми вечера этаж затих. Разъехались модераторы, ушли разработчики, и в кабинете остались двое: Ева за своим столом и сын на диване у стены. Малыш держался до последнего, честно дорисовывал очередной шедевр, потом свернулся калачиком и уснул прямо поверх собственных художеств. Ева укрыла его пиджаком и вернулась к платёжкам.

Тишину нарушало лишь тихое сопение с дивана да шелест перекладываемых листов. Ей нравился этот звук. Спокойный и умиротворяющий.

Вифон зажужжал около девяти.

Высветился номер. Ева удалила его из книжки давным-давно, но помнила наизусть. Такое не забудешь, как ни старайся.

Гильермо.

Если он набрал номер лично, значит, что-то случилось.

Она покосилась на спящего сына и вышла в коридор, притворив за собой дверь.

— Слушаю.

— Где ты? — голос прозвучал сухо и требовательно.

— Здравствуй, Гильермо. Чем обязана?

— Я возле твоего дома. В окнах темно, консьерж говорит, вы не появлялись с утра. Где мой сын?

— Со мной, — ровно ответила она. — Сегодня мой день, если ты забыл. Все по графику, если ты забыл. Могу отослать копию.

— Я хочу видеть сына сегодня!

— Нет.

На той стороне выдержали паузу. Ева почти физически ощущала, как он давит в себе привычное желание сорваться.

— Где вы находитесь? — каждое слово аккуратно цедил.

— На моей работе.

— На фабрике? — уточнил он быстро и голос дрогнул.

— В офисе компании. У меня много дел, мальчик под присмотром и…

— Забирай его и уезжай оттуда, — перебил Гильермо. — Немедленно.

Ева даже отняла трубку от уха, проверяя, с тем ли человеком разговаривает.

— Прости?

— Ты слышала. Возьми ребёнка, сядь в машину и уезжай. Быстро!

— С каких пор ты указываешь, где мне проводить…

— Ева.

Он произнёс её имя, и она осеклась. За годы брака она выучила его интонации. Приказы, угрозы, ледяное презрение. Весь этот репертуар она знала наизусть. Но сейчас в его голосе пробивалось другое.

Он просил.

— Пожалуйста, — выдавил Гильермо. — Уезжай оттуда как можно скорее.

— Что происходит?

Секунду в трубке слышалось только его дыхание.

— Ничего не происходит, — ответил он уже обычным холодным тоном. — Отец имеет право знать, где ночует его сын. Не заставляй меня поднимать этот вопрос в суде.

Короткие гудки.

Ева вернулась не сразу. Стояла в тёмном коридоре и пыталась переварить то, что слышала только что от бывшего мужа.

Первое: Гильермо приехал сам, в её день, хотя ненавидит тратить время впустую. Второе: узнав, где именно они, он не потребовал привезти сына. Он потребовал уехать. Третье, самое скверное: слово «пожалуйста». Гильермо дэ Мачадо не говорил его никогда, даже перед судьёй.

Дело не в сыне. И не в ней.

Дело в этом здании.

Ева вспомнила ворота, у которых её бывший муж уже устраивал спектакль с охраной, вспомнила, с каким лицом он тогда садился в машину. Подобные люди не прощают унижений. Они возвращаются подготовленными.

Если ему известно о фабрике что-то, чего не знает она, выяснить это следовало сейчас же.

Ева заглянула в кабинет. Сын спал, подтянув колени к груди, пиджак сполз на пол. Она подняла его, укутала мальчика заново и спустилась вниз.

Виктора и Марию она нашла в бывшем цехе. Босс стоял у края сцены и вертел в руках пульт от нового экрана, то включая, то гася полотно во всю стену. Его помощница в это время делала какие-то пометки в бумагах и что-то бормотала себе под нос. Большой зал отзывался на каждый шаг, свет горел вполсилы, а ряды кресел уходили в полумрак.

— Босс.

Он обернулся.

— У нас, кажется, проблема.

Ева пересказала всё слово в слово. Виктор слушал не перебивая. Мария встала рядом и тоже слушала.

— Когда он звонил?

— Минут десять назад.

Виктор положил пульт на сцену. Экран за его спиной погас, и зал стал заметно темнее.

Ева повторила всё еще раз с начала, но медленнее. Виктор глядел мимо неё в тёмные ряды кресел, и по его лицу невозможно было понять, что он думает. Мария стояла рядом с боссом и с каждой фразой хмурилась всё заметнее.

— Мне это очень не нравится, — негромко подытожила она, когда Ева закончила.

— Поднимись наверх, побудь с малышом, — Виктор обернулся к ней. — Потом объясню.

Мария переглянулась с Евой, но вопросов задавать не стала и ушла к лестнице.

— Идём, — Виктор кивнул в сторону бокового выхода. — Покажу кое-что.

Ева ждала, что они двинутся следом за Марией, но Виктор повёл её в другую сторону, вдоль затихшего цеха, коридором мимо складских дверей, к старой проходной. Чем дальше они шли, тем меньше ей всё это нравилось. У последней двери подпирал стену охранник из новеньких. Заметив их, он выпрямился и отступил.

Внутри горела голая лампа под жестяным колпаком, воняло отсыревшим бетоном.

Посреди комнатушки стоял стул. К нему скотчем был примотан мужчина лет сорока, сухой, жилистый, в простой рабочей одежде. Скула налились синим, из уголка рта стекала струйка крови, но держался он собранно: не дергался, не озирался, смотрел перед собой без страха, уже понимая последствия. Вокруг, сложив руки на груди, расположились двое бойцов Захара, и он сам возвышался у стены, а у косяка, привалившись плечом, ждал Хавьер. Ева поняла это по-своему: если телохранитель стоит здесь, а не за спиной босса, значит, дело дрянь.

Она застыла на пороге. За один вечер её привычный мир успел перевернуться дважды, и второй раз оказался хуже первого.

— Докладывай, — Виктор прикрыл за ними дверь.