Наследник $$$ уровня V

Глава 15

На Гранатовую улицу Тайрон приехал к полудню.

Водитель высадил его во внутреннем дворе и откатил машину к дальней стене, к трем уже стоявшим автомобилям. Дом с вековой историей не терпел показухи, и люди, собиравшиеся под его крышей, давно не нуждались в том, чтобы производить впечатление друг на друга.

Стол в дальней комнате накрыли на пятерых.

Ольмо занял привычное место во главе и грел в ладони бокал, не притрагиваясь к нему. Дэ Сепеда листал тонкую газетенку, отмечая что-то карандашом на полях. Дэ Эспарса рассказывал ему о новой типографии, но Аурелио отвечал лишь рассеянными кивками.

Пятый прибор пустовал.

Марио дэ Баргас опаздывал. После истории с коллективным иском старик перестал доверять наследнику серьёзные переговоры и вёл дела лично.

Явился Марио спустя четверть часа. Прошёл к столу, коротко пожал протянутые руки и опустился на свободный стул. Тайрону хватило одного взгляда, чтобы понять итог поездки, о которой знали все присутствующие.

— Он отказал, — подтвердил догадку дэ Баргас.

— В какой форме? — уточнил Ольмо.

— В вежливой. И от этого она казалась наглой.

Марио отпил чай, поморщился то ли от напитка, то ли от воспоминаний и продолжил:

— Я напомнил ему про Денто-Моторс. Про то, что за ним числится долг. Знаете, что он ответил? Что услугу оказал мне он, вскрыв гнойник в моём концерне, и если здесь остались долги, то мои.

Дэ Эспарса издал короткий смешок и тут же прикрылся салфеткой.

— Дальше больше, — Марио отставил чашку. — Я поинтересовался, чего он хочет. Он потребовал свободы в рамках страны. Дословно: честной конкуренции. И полюбопытствовал, известно ли мне, что это такое.

— Известно? — встрял Эспарса.

— Бенхамин, — осадил его Ольмо.

— Все-все. Молчу.

Внутри у Тайрона происходило нечто странное, чему он не мог подобрать названия. Сына только что назвали наглецом за его же собственным столом, а ему хотелось поднять за это бокал.

— Финал вы знаете, — закончил дэ Баргас. — Он предложил мне приходить, когда мне будет что предложить. Мальчишка девятнадцати лет. Мне. В моей машине.

— Машину хоть вернул? — не удержался Эспарса.

На этот раз Ольмо даже не стал одергивать, лишь повернул голову, и владелец «Эвенто» поднял ладони, признавая поражение.

Дэ Сепеда отложил карандаш.

— Давайте по существу. Отказ мальчишки был ожидаем, я говорил об этом ещё до поездки. Вопрос в другом: что мы имеем на сегодняшний день.

Он вынул из подшивки газетный лист и пустил по столу. Лист обошёл присутствующих и лёг перед Тайроном. «Мундо», первая полоса трёхдневной давности. Себастьян дэ Гарро жмёт руку худому пареньку на фоне серверных стоек, рядом с ними, вполоборота к камере, стоит младший дэ Фуэго. Заголовок обещал читателю будущее, которое строится уже сегодня.

Тайрон видел этот снимок в первый же день.

— Кандидат ездит по заводам каждую неделю, — заметил он, возвращая лист на середину стола. — Это его работа.

— Ездит, — не стал спорить дэ Сепеда. — Только с этого завода он уехал не с рукопожатием, а со связями. В сети твоего сына миллион триста тысяч человек, Тайрон. К выборам будет два. Люди заходят туда каждое утро, и ни одна строчка там не согласована ни с кем из сидящих за этим столом.

— Семвик крупнее, — подал голос Эспарса.

— Семвик наш, и хвала небесам. А Вида ничья. Точнее, она принадлежит вчерашнему школьнику. А управляет ею юноша, который вчера ужинал у дэ Гарро.

Тайрон медленно поднял глаза.

Про ужин он не знал.

— Мои люди засекли его у поместья дэ Гарро. — добавил дэ Баргас.

— Ситуация простая, — Ольмо сцепил пальцы. — Родригеза мы хорошо двигаем через прессу. Молодёжь же сидит в этих сетях, а из двух сетей страны мы контролируем одну. Если вторая начнёт работать на дэ Гарро, мы получим войну.

— Поле можно затопить, — пожал плечами Эспарса. — Серверы стоят на земле, земля в нашей стране.

— И подарить дэ Гарро мученика за месяц до выборов? — дэ Сепеда покачал головой.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Договариваться. — Аурелио повернулся к Тайрону. — И договариваться должен ты.

Тайрон ждал этого с той минуты, как увидел газетный лист, и всё равно от этого было не легче.

— Он не станет меня слушать, — спокойно произнес он.

— Почему?

— Потому что я его знаю. Деньги ему не нужны, он их быстро зарабатывает. Угроз он не боится, вы все имели случай убедиться. А единственное, что мы могли бы ему предложить, снятие блокады, никто из вас не даст.

— Не дадим, — согласился Ольмо. — Но нам и не нужно его согласие на союз. Достаточно нейтралитета. Пусть его сеть торгует своими телефонами, крутит свои картинки и не лезет в выборы. Ни за нас, ни против. Это немного, Тайрон. Это можно попросить у сына.

Слово «попросить» Ольмо выделил, и выделил намеренно.

Тайрон обвёл взглядом стол.

— Я поговорю с ним, — кивнул он. — Результата не обещаю.

— Результат мы обсудим после разговора, — Ольмо взялся за приборы, давая понять, что тема исчерпана. — Остывает, господа.

Тайрон уехал со встречи прямо к Виктору, на завод.

Секретарю он поручил лишь одно: не звонить на завод и никого не предупреждать. Ему хотелось хотя бы минуту посмотреть на сына, который не успел приготовиться.

Фавора за окном менялась постепенно.

Сначала ушли особняки и стриженые изгороди Верхнего города. Потом деловой квартал с его стеклом и спешащими клерками. Дальше потянулись районы попроще, где на балконах сушилось бельё, и выгоревшие от солнца вывески. Перед железнодорожным переездом сбавили ход, переждали состав и свернули к заводу.

Промзона встретила пылью.

Тайрон смотрел на всё это и думал о предстоящем разговоре.

Дорога ясности не прибавляла. Он раскладывал беседу и так и эдак, заходил с выгоды, с семьи, с общего врага, и каждый вариант упирался в один и тот же вопрос, который сын задаст непременно. Что взамен. Простой вопрос делового человека, на который у Тайрона не было ответа.

Расклады мальчик считывал мгновенно, чем пугал и людей втрое старше его.

Оставалась правда. Приехать и выложить всё как есть: совет обеспокоен, нейтралитет устроит всех, отец просит. Смешно. Полгода назад этот же отец скупал производства, затягивая петлю на его поставках, и просить о чём-либо после такого было по меньшей мере странно. Оба они прекрасно всё помнили.

И всё же он ехал.

Впереди показался знакомый по фотографиям фасад.