Страница 26 из 75
Заключительные круги чаша автодрома провожала стоя. Даже до нашей ложи доносился слитный вой трибун, а внизу, на пит-лейне, персонал Леон-Моторс уже висел на ограждении. Голос в динамиках к этому моменту сорвался окончательно и хрипел, что такие финалы вписывают в историю спорта.
Машина Габриэля пересекла черту первой.
Хозяин ложи, весь день державшийся в рамках, вскочил опрокинув кофейник. Он сгрёб меня в объятия, стиснул до хруста, отпустил и застыл у окна, глядя, как внизу его люди выбегают на трассу и подбрасывают в воздух кепки. Плечи у него подрагивали.
Исторический день. Новая стратегия, первый кубок и полстраны видели это в прямом эфире!
И на всех этих экранах, поверх ликующей толпы и залитого закатным солнцем асфальта, победный круг наматывала сине-белая реклама с адресом моей сети.
Пока под нами праздновали, я невольно сравнивал.
Тайрон рекламировал Семвик масштабно, но всё-таки деликатно. Упоминание на вечернем шоу тут, статья в дружественной газете там, аккуратные модули на полполосы. Реклама старой школы, выверенная и респектабельная, как по учебнику.
Мы же ворвались в эти выходные, как настоящие варвары.
Шоковый маркетинг в чистом виде. Мы не стали рассказывать стране про социальную сеть. Мы её показали. Взяли и усадили людей за лучшую гонку сезона на пять часов, и всю дистанцию Вида не пропадала с глаз.
Дикторы указывали на машину и затею с шинами, разбирали остановки, спорили о рисках, но что бы они ни обсуждали, объектив раз за разом выхватывал Виду, на капоте и на боках, куда ни поверни камеру. Миллионы людей слушали про шины, а смотрели на две синие буквы.
Габриэль за подаренную победу отблагодарил сполна, а Белла вписала логотип в дизайн так, что тот казался родной частью самой машины.
Ложа опустела, помощники Габриэля разбежались, готовясь к отъезду, а мы задержались немного поговорить, пока шла церемония награждения. На пьедестал у главной прямой взошел его экипаж, распорядители выносили награды, толпа за барьерами ревела и размахивала флагами. Ликующий гул доносился до нас приглушенным. Все же, сейчас я был рад, что нахожусь в этой ложе, а не на трибуне.
Габриэль заговорил, не оборачиваясь в мою сторону.
— Я понимаю суть наших претензий друг к другу. Но решать за дочь я не могу. Она тянется к тебе, Виктор.
Я промолчал. Отвечать тут было нечего, да он и не ждал ответа. Гонщик в комбинезоне его цветов как раз принял кубок и вскинул над головой.
— Скажу одно, и больше мы к этому разговору не вернёмся, — продолжил Габриэль тем же тоном. — Я не против вашего общения. Не против отношений. Просто пойми, я оберегал её всю жизнь, но приказывать ей не не буду. И всё же лучше бы тебя в её жизни никогда не было.
Он не пытался оправдываться, или отвечать как-то резко. Каждая фраза была отцовскими чувствами и переживаниями за свою драгоценную дочь.
Мы опять помолчали. Гонщик на пьедестале уже тряс бутылью, обливая пеной механиков, публика визжала от восторга.
— Твоя задача сделать всё, чтобы рядом с тобой она не пострадала, — Габриэль впервые обернулся ко мне. — Если же случится обратное, ты получишь врага. Говорю максимально честно. Врага на всю жизнь. И я сделаю всё, чтобы эта жизнь оказалась короткой.
Лицо его при этом оставалось ясным, почти доброжелательным. Он не старался меня запугать или угрожать. Это было искреннее предупреждение.
Я кивнул. Этого хватило.
Снаружи грянул салют, и небо над автодромом расцвело цветами Леон-Моторс.
Себастьян дэ Гарро засиделся в штабе допоздна.
Его офис занимал этаж старого делового здания в самом центре Фаворы, и предвыборная кампания шла тут своим ходом. За дверью кабинета работали печатные машинки, помощники таскали коробки с листовками, а в коридорах витал запах типографских чернил. Телефон в приёмной трезвонил не умолкая, и секретарь уже не докладывал о каждом звонке, отбирая лишь то, что действительно заслуживало внимания кандидата.
Сам дэ Гарро сидел за столом под зелёной лампой и занимался рутиной.
Мыслями он то и дело возвращался к выставке. Ответ младшего дэ Фуэго ему понравился. Чего уж скрывать, восхитил. Никаких скандалов в прессе, ни пошлой мести исподтишка. Брат ударил публично, и сдача прилетела публично, на виду у всей столицы, изящная и унизительная, но в меру.
Парень молод и импульсивен, это читается в каждом его действии. Но за его порывами стоит стратегия. По-молодому горячо, но при этом продуманно, ходы без единого лишнего движения. Такое сочетание встречается редко. Старики осторожничают, юнцы рубят сплеча, а этот умудряется сочетать оба варианта.
Интересный молодой человек. Впрочем, иного он и не ожидал.
Дэ Гарро придвинул к себе папку и неторопливо перелистал. Газетные вырезки, справки, аккуратные листы с личной информацией. История с покалеченной цветочницей и её чудесное исцеление в прямом эфире. Разгром концерна дэ Баргаса. Завод в Корсе, поднявшийся из руин за считанные недели. Досье получилось пухлым не по возрасту фигуранта, и что ни лист, то новые достижения и очевидные вопросы.
Но время ещё не пришло.
— Пока понаблюдаем.
Он захлопнул папку, выровнял края и убрал личное дело Виктора дэ Фуэго в ящик стола. Замок мягко щелкнул.