Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 47 из 122

Глава 23

Андрей

.

— Ты мне скажи, Андрюш. У меня нет времени на мимолетные интрижки, а тебе не нужны серьезные отношения.

Полякова произнесла это тихо, пришлось напрячь слух, чтобы услышать.

«Ты мне скажи». Какого, блять, ответа она от меня ждала? Какой вариант ответа правильный?

Молча уставился на нее, анализируя происходящее. Прижатое ко мне тело отвлекло от размышлений. Убрал руки с ее спины и аккуратно отстранил от себя. Не потому, что мне было неприятно, а потому, что нужно было мозги в кучку собрать.

— Андрей, не молчи, пожалуйста, — нижняя губа Светы затряслась, глаза за секунду наполнились слезами.

А я продолжал стоять как истукан и пытался понять, как докатился до жизни такой.

Громкий всхлип разрушил ночную тишину.

— Я… я все поняла, Андрей, можешь ничего не говорить, — Полякова развернулась и стремительно двинулась обратно в квартиру.

Блять, да за что мне это все?

Едва успел перехватить ее за запястье и тормознуть.

— Свет, стой, погодь.

— Пусти! Не трогай меня! — она активно задергалась, пытаясь вырвать руку.

— Да епта! Света, дай мне сказать!

Но она меня не слушала и активно продолжала вырываться. Пришлось чуть грубовато дернуть ее и впечатать хрупкую спину в себя, перехватывая попутно обе руки. Света затихла, но плакать не перестала.

— Твою же мать, а потом ты удивляешься, почему я отношений не хочу! Вот, блять, поэтому. Потому что вы, женщины, капец какие сложные существа. Чуть что, сразу в слезы и истерику закатить, да посильнее.

Она всхлипнула громче, и я почувствовал, как внутри всё сжалось.

Не кричи на нее, идиот.

— Свет, —произнес я спустя пару минут, — я молчал не потому, что все решил для себя и мой ответ «нет», а потому, что не знаю, что сказать. Потому что… пиз… потому я хочу...

Она замерла.

— Хочу попробовать, — закончил я, глядя на стеклянную дверь балкона. — Несмотря на все мои «я не для этого», «я одиночка», «не умею». Хочу. С тобой. С Полиной. С её дурацкими драконами и твоими домашними пельменями. Но я ничего не могу тебе обещать. Не потому, что не хочу, а потому, что не знаю, как все может повернуться позже. Если тебя это устраивает — хорошо. Если нет — я не претендую. Можешь уходить. Прямо сейчас.

Тишина. Слышно только её прерывистое дыхание. Я разжал пальцы, отпуская ее руки, и слегка отстранился. Этого Поляковой хватило, чтобы стремительно развернуться ко мне лицом, занести руку и… влепить мне смачно по щеке.

Хлёсткий звук. Правая щека вспыхнула огнём.

Я даже не дернулся. Только выдохнул сквозь зубы.

В принципе, заслуженно, чего уж там.

— За мои нервы, Малинин, — прошипела она. — За то, что треплешь их налево и направо. Ты думаешь, мне, что ли, легко?!

Я медленно протянул руку и потрогал щеку.

— Я остаюсь, — сказала она твердо. — Но если ещё раз хоть скажешь «можешь уходить», то я уйду. И дверь захлопну так, что ты до пенсии будешь вспоминать.

Усмехнулся. Щека горела, но внутри разливалось что-то приятное. Хрен знает что это, но пойдет.

— Договорились, — буркнул в ответ. — Только не бей больше.

Она фыркнула, утерла слезы.

— Идиот

.

— Твой идиот, получается, — ответил и притянул её к себе.

На этот раз она не сопротивлялась. Просто обняла и уткнулась носом в шею.

— И блины завтра с тебя, — добавила она тихо. — Заготовка в морозилке, пожаришь их сам. И чтобы без нытья.

— Пожарю сам, — кивнул, усмехнувшись. — И без нытья.

Мы стояли так еще минуту. И пошли обратно в квартиру. И впервые за долгое время мне не хотелось курить.

**** Я проснулся от того, что в комнату уже активно пробивалось такое редкое для этого города солнце. Яркие лучи просачивались сквозь щели в занавеске и ложились полосами на пол. Света спала рядом, свернувшись калачиком, розовые волосы разметались по подушке, одна рука под щекой, другая примостилась на моём животе.

Полежал еще минуту, глядя на неё. Спокойная. Красивая. Моя.

Аккуратно убрал её ладошку, стараясь не разбудить, и выскользнул из-под одеяла. Ноги коснулись холодного пола, и спину тут же прострелили мелкие мурашки. Натянул джинсы и футболку, тапки валялись где-то под кроватью, искать их было впадлу, поэтому на кухню пошел босиком.

Заночевали мы в итоге в “квартире” у Поляковой. Хотя давно пора было перестать их как-то обозначать, ведь жили мы в общем-то на две квартиры. По факту просто наш общий дом, размазанный по двум помещениям напротив друг друга.

У меня в шкафу висели ее платья, пара кофт и джинсов, оставленных «на всякий случай». На полке в ванной стояли её бутылочки с карамельным шампунем и гель для душа с запахом вишни, и именно из-за них все пахло ею, даже когда её не было. В прихожей на крючке болтался её бежевый плащ и детская курточка Полины с ушками. На тумбочке всегда лежала кучка резинок для волос. Новую большую упаковку я в итоге купил сам, потому что девочки вечно их теряли.

В ее ванной на полке стоял мой гель для душа с хвоей, в шкафчике обитала новая бритва. В прихожей висело мое пальто и запасная форма, на случай если ночью срочно вызовут. В спальне насовсем поселилась пара моих футболок, в них Света спала, когда я оставался у себя поработать, а ей было одиноко без меня. В ее холодильнике теперь всегда был мой любимый сыр и пара бутылок пива «на чёрный день».

Мы ни разу не говорили о том, чтобы окончательно съехаться. Просто вещи сами собой переползали из одной квартиры в другую, и все чаще и чаще я ловил себя на мысли, что уже невозможно понять, где заканчивается «мое» или «ее» и начинается «наше».

Наверное, пришло время обсудить этот вопрос. Я улыбнулся сам себе, как последний идиот, и открыл холодильник. Пакеты с блинами лежали на нижней полке большой морозилки и были подписаны: «курица и грибы», «творог», «сгущенка», «вишня». Вытащил все четыре вида, поставил на плиту две сковородки и плеснул масла.

Ну что, Малинин, погнали. Твоя задача на утро — не облажаться с простой задачей. Хотя кого я обманываю? Кулинар из меня дерьмовый, даже в таких вопросах.

Пока блины активно жарились, я успел сварить кофе и достать банку с какао для Поли.

Сзади послышались шаги. Я обернулся, Света стояла в дверях. Волосы взъерошены, глаза ещё сонные. Потерла щеку ладонью и улыбнулась так, что внутри ёкнуло.

Полякова ничего не сказала, просто подошла и обняла сзади, прижавшись грудью к моей спине. Ее теплая щека легла между лопаток.

— Доброе утро, Андрюш.